Ничего, кроме нас полностью

И она рассказала, как просто, оказывается, стать другим человеком. Как, исчезнув из Олд-Гринвича, она отправилась на западное побережье: пятидневная поездка на автобусе, которая стоила всегда двадцать один доллар.

— Я сбежала со своими сбережениями и бабушкиными подарками — порядка двух сотен баксов…

Так Карли оказалась в Сан-Франциско. Она никого там не знала и поняла, что денег хватит только на то, чтобы кое-как прожить примерно месяц.

— В Хейт-Эшбери я забрела в кофейню, при мне ничего не было, только рюкзак. Разговорилась с парнем, стоявшим за стойкой, Трой его звали. Он сказал, что я могу пойти с ним, когда закончится его смена, и зависнуть в одном месте, где, кроме него, жили еще пять человек…

На другое утро парень сказал Карли, что какая-то его подруга ищет помощника в лавочку для курильщиков и наркоманов.

— Так что через два дня после приезда в район Залива я зарабатывала по полтора бакса в час, продавая косяки и сигаретную бумагу. Это было просто — прожить на шесть баксов в день. Мне нравилась атмосфера в Хейт, весь этот драйв, нравилось то, что там было много беглецов вроде меня. Но была проблема. Меня всюду искали. Как-то утром Трой притащил экземпляр санфранцисской газеты. Там была моя фотография, а через пару дней они перепечатали целую статью из «Нью-Йорк таймс» обо всем, что творилось в олд-гринвичской школе. Тебя там много цитировали. Я подумала: это реально клево. Приятно было читать про себя разные хорошие слова… Трой тоже впечатлился, но сказал, что это только вопрос времени и скоро копы, или федералы, или частный детектив, которого наняли мои предки, — маленькая деталь, упомянутая в газете, — явятся сюда искать меня.

— А домой ты не могла позвонить? — спросила я.

Глаза Карли превратились в прищур снайпера — жесткий, испытующий, безжалостный. Сжав губы, она сдерживала вспышку гнева, но я чувствовала, что противиться себе она будет недолго. Достав сигарету из моей пачки, подруга закурила. Сделала глубокую затяжку, вроде бы успокаиваясь, а потом сухо спросила, выпустив струю дыма мне в лицо:

— Могу я закончить свой рассказ?

Ее тон был осуждающим, почти угрожающим. Я невольно замерла. Карли долго смотрела на меня.

После еще одной глубокой затяжки она продолжила свой рассказ.

— Трой был знаком с Сидом, одним чуваком, который работал в книжном магазине «Огни города». Этот Сид имел дело с Синоптиками[82], пока те не стали совсем уж жесткими отморозками. Вот Сид и подсказал мне, как получить новое имя, и объяснил, что проще всего проделать это в Аризоне — там к подобным вещам относятся спустя рукава. Я села на автобус до Финикса, поселилась в задрипанной гостинице в центре города, шесть баксов за ночь, и целый день просидела в библиотеке, просматривая страницы некрологов в «Аризона рипаблик» за промежуток с 1960 по 1965 год. Мне несказанно повезло: я нашла заметку про Меган Козински — шестилетнюю девочку, которая умерла в ноябре 1960 года в Бразилии, где была со своими родителями. Согласно некрологу, ее отец работал в Рио, девочка подхватила какой-то вирус, и похоронили ее там же, за границей. Бинго! Вернувшись в Сан-Франциско, я все сделала так, как научил Сид: написала в государственный архив Аризоны, что я, мол, Меган Козински, дата рождения 3 сентября 1954 года, я потеряла свое свидетельство о рождении и хотела бы получить его копию. Мне прислали анкеты. Я их заполнила, написав, что последние пятнадцать лет мои родители, миссионеры, находятся на Самоа — это была еще одна идея Сида, — и приложила денежный перевод на сумму в шесть долларов. Сид предположил — и оказался прав, — что свидетельства о смерти у них не окажется, вряд ли правительство Бразилии направляло его в штат Аризона. А я еще подстраховалась, проверив телефонную книгу Финикса и убедившись, что упоминаний о родителях Меган в ней нет. Значит, позвонить Козински бюрократы не могли и должны были проглотить наживку про пятнадцать лет жизни за пределами страны как причину того, что у Меган Козински не было номера карточки социального страхования. Когда я получила действительное официальное свидетельство о рождении Меган Козински, Сид отправил меня в Департамент транспортных средств Сан-Франциско. Я брала уроки вождения еще в Олд-Гринвиче, так что нужно было просто освежить знания и поднабраться практики, а в уплату Сид меня трахал после каждого урока. Получила права я с первого раза. Ты и сама отлично знаешь, что водительские права в США — важнейшее удостоверение личности. Я подняла руку:

— Мне нужно тебя спросить кое о чем: что именно произошло тогда в парке, что заставило тебя сбежать?

— Об этом позже. Слушай, можно мне у тебя переночевать? Не спала весь день. Ночным паромом из Франции…

— Что ты делала во Франции? И как узнала, что я здесь?

— У стен есть уши. У тебя остался еще этот восхитительный чай?

Я налила Карли еще чашку, наблюдая, как она мажет маслом очередной кусок содового хлеба и с наслаждением вдыхает его аромат.

— Твои родители знают, что ты здесь? — спросила я.

— Мои родители? У Меган Козински нет родителей.