— Умница, Элис, — сказал он, увлекая нас в свою комнату и усаживая у полыхающего жаром электрокамина. — Грейтесь, а я приготовлю что-нибудь, чтобы вы не так стучали зубами.
В представлении Шона жидким эквивалентом центрального отопления был подогретый виски: две стопочки «Пауэрс» на стакан, туда же чайную ложку сахара, ломтик лимона, гвоздику для аромата, долить доверху крутым кипятком из чайника, опустив в стакан ложку, чтобы не треснуло стекло. Мы сидели у камина, когда хлопнула входная дверь. Оступаясь, вошел Диармуид, занимавший квартиру на верхнем этаже дома и работавший в библиотеке Национальной галереи на Меррион-сквер. По лбу у него струилась кровь. Мы вскочили и бросились к нему.
— Господи, помилуй, — приговаривала Дервла, усаживая мужчину в кресло, где только что сидела сама.
Она крикнула Шону, чтобы тот принес горячей воды и чистое полотенце.
— Где же тебя накрыло?
— Решил прогуляться по Саквилл-плейс, и тут эта машина взорвалась, — объяснил Диармуид. — Я, видно, прошел мимо бомбы за каких-то тридцать секунд до взрыва. Черт знает что за безумие творится кругом.
Пока Шон бегал на кухоньку за средствами первой помощи, я плеснула в стакан щедрую порцию виски и подала Диармуиду.
— Вот спасибо, — сказал он и прибавил: — А чинарика у тебя, случайно, не найдется?
Я отдала ему свой только что прикуренный «Данхилл». Дервла тем временем достала из кармана белоснежный платочек и вытирала кровь, текшую у мужчины из ранки на лбу, чуть ниже волос.
— Это тебя осколком стекла? — спросила она.
— Да уж, прилетела какая-то штука, — ответил Диармуид.
— Хорошо хоть, что в глаза не попало, — сказала Дервла.
Когда уже подоспел Шон с миской теплой воды и чайным полотенцем, в комнату влетела Шейла. Увидев Диармуида с кровью на лице, в рубашке и куртке, она вытаращила глаза:
— Господи… Ему срочно нужно в больницу.
— Поймать сейчас такси будет непросто, — проворчал Шон в тот момент, когда Дервла отняла свой платок от раны, и из нее сразу потекла струйка крови.
Окунув полотенце в теплую воду, девушка приложила ее ко лбу Диармуида, ахнувшего от боли.
— Полотенце чистое? — спросила она у Шона.
— Ты его в кипяток запихнула. Это убьет что хочешь.
— Ему нужно наложить швы, — вступила в разговор Шейла. — У меня за углом машина моей ма.
— Так чего мы ждем? — спросила Дервла. — На машине мы за пять минут доставим его на Холлс-стрит.
— Да это же гребаный родильный дом! — воскликнул Шон.
— Думаю, сегодня они принимают всех, а не только беременных, — возразила Дервла.
Тут зазвонил телефон, и я выбежала в коридор.
— Умоляю, скажите, что Дервла дома, — раздался возбужденный голос.
— Она здесь.
— Ох, слава Богу!
— А вы ее мама?
— Она самая.
— Дервла, твоя мама! — громко крикнула я.
Несколькими часами позже мы вспоминали детали происшествия, сидя в баре «Маллиган». Диармуид, которому в роддоме обработали и зашили рану, платил за напитки для всей компании. Дервла к этому времени встретилась с матерью, которая, когда взорвалась бомба, как раз проходила по О’Коннелл-стрит, совсем рядом с Саквилл-плейс. Женщина так перепугалась, что укрылась в ближайшем универмаге и провела там больше часа, пока полиция не разрешила всем выйти на улицу. У единственного телефона-автомата в магазине была такая очередь, что она не смогла позвонить дочери, пока не вернулась к себе в гостиницу на Парнелл-сквер. Мамы с дочкой с нами не было — они решили поужинать в небольшом ресторанчике к югу от реки.
— Она была великолепна, — говорил Диармуид. — И слава богу, что у Шейлы здесь оказалась мамина малолитражка. Она гнала как угорелая, чтобы поскорее доставить меня в больницу.
— Гнала я, чтобы ты не закапал кровью драгоценную мамочкину машину. Моя ма жутко не любит кровь на сиденьях. А если говорить о бомбежках, то нам здорово везет. В прошлом году всего две бомбы, и то маленькие. Мы, кстати, еще не знаем, сколько пострадавших было после сегодняшнего взрыва.
— Говорил я тут по телефону с одним из своих шпионов в Нортсайде, — сказал Шон. — Один труп и четырнадцать человек тяжело ранены. Он говорит, что у них считают, что за всем этим стоят ОДС[80] по обычным гребаным причинам.
После этого сообщения Шона с новой силой разгорелась дискуссия — велась она вполголоса, чтобы не привлекать внимания других посетителей бара, — о том, могла ли Временная ИРА[81] устроить нападение, чтобы повлиять на общественное мнение в стране в отношении республиканцев и лоялистов. Шон к тому же рассуждал вслух о том, не была ли разведка британской армии также в сговоре с протестантской ОДС. Я слушала все эти конспирологические разговоры, завороженная тем, насколько сложной, трудной для понимания и изменчивой была политическая ситуация в стране.
