К тому времени, как Энн показала мне гостевую спальню — снова коснувшись моей руки и сказав: «Как хорошо, что ты здесь, с нами», — я втайне мучилась ревностью, думая: бывают же, оказывается, семьи, где все со всеми нормально ладят.
Той же ночью, но гораздо позднее, после того как Киаран тихонько постучался ко мне и мы занялись безумной любовью на полутораспальной кровати в гостевой комнате, стараясь не очень шуметь, я прошептала, прильнув к нему:
— Знаешь, мне даже грустно стало оттого, какие у тебя чудесные родители. Потому что я поняла, что никогда не видела ничего хорошего в семейной жизни.
— Как и все, они не идеальны. Папа, когда он чем-то озабочен, может уходить в себя и ничего не замечать вокруг. А моей маме лучше не говорить слова поперек. Она может впасть в ступор, если в чем-то сомневается или если кто-то или что-то ее расстроит. В остальном — особенно после твоих рассказов о твоих глубоко несчастных ма и па — согласен, мне здорово повезло отхватить таких родителей.
— Кроме того, они образцовая супружеская пара.
— Ты хочешь сказать, что они до сих пор друг другу нравятся?
— Вот именно.
— В том-то вся и хитрость, точно? Сохранить влюбленность.
— Мне вот интересно, мои-то родители были хоть когда-то по-настоящему влюблены друг в друга?
— Наверняка были… или, по крайней мере, убедили себя в этом…
— Что вместе проще выжить?
— Мой отец недавно сказал интересную штуку про Северную Ирландию, у меня его слова прямо отозвались в душе. «Неважно, о семье речь или об обществе, быть несчастным — это всегда вопрос выбора».
У меня по коже побежали мурашки. Я вздрогнула.
— Я что-то не то сказал? — спросил Киаран.
— Печально, но ты сказал чистую правду.
Наутро, когда все мы проснулись, стояла чудесная весенняя погода. За завтраком я обмолвилась, что хотела бы увидеть те уголки Белфаста, куда не ходят туристы.
Джон переглянулся с Энн, а Киаран обрадованно заявил:
— Папа, ты же не откажешься провести для Элис свою фирменную экскурсию по Фоллз-Роуд и Шенкилл-Роуд?
— Что это за экскурсия, чем она знаменита?
— Однажды сюда приезжала делегация ректоров из иностранных университетов, — объяснила Энн, — и ректор Квинса попросил вот этого великого философа взять на себя роль радушного хозяина и все им показать. Кто бы сомневался, все захотели увидеть зоны боевых действий…
— И, конечно, тебе я их тоже покажу, — улыбнулся Джон.
Энн попросила Киарана уделить ей несколько часов и съездить с ней в дом ее покойной сестры в Лисберне, чтобы помочь ей собрать те немногие вещи, который она хотела оставить, а остальное отправить в благотворительный фонд.
— Шейла, моя сестра, была всего на два года старше, — рассказала Энн. — Но мы с ней были совершенно разными. Она никогда не уезжала из Лисберна, никогда не была замужем. И еще в городе у нее сложилась грозная репутация директора великолепной средней школы. Близки мы не были, но ее смерть от рака… с этим мне трудно смириться.
— Киаран мне рассказывал. Я очень вам сочувствую.
— Никак я не ждала, что это случится так рано, когда мы все еще молодые. Ее похоронили в феврале, и с тех пор я все откладывала поездку в ее дом. Но, если позволишь, то хочу на один день похитить Киарана. Просто чувствую, что мне будет легче все это пережить, если сын будет рядом.
— Хотя ты всегда меня учила не говорить плохо о покойных, факт остается фактом: тетя Шейла была немного занудной.
Энн прыснула:
— Я уже говорила тебе, что ты несносен? Шейла не была немного занудной. Она была чудовищной занудой. Что лишь усугубляет боль от потери.
На протяжении следующих нескольких часов я прослушала краткое введение в географию разделенного на сектора Белфаста. Мы проехали мимо офиса Би-би-си, заметив у хорошо укрепленного входа на радиостанцию танки и бронемашины британской армии. Джон сказал, что Энн сталкивается с этим каждый день и уже считает это частью своей работы.
Мы катили по Шенкилл-Роуд. Невысокие обшарпанные дома, встречались и заброшенные, повсюду граффити, мусор, разруха.
— Учитывая мою религиозную принадлежность, — заметил Джон, — я, вероятно, не должен был здесь находиться, но сейчас утро субботы, а ирландские террористы не ездят на «Моррис-майнор»[96], так что, если нас кто-нибудь тормознет, я попрошу тебя с ними поговорить и предъявить паспорт — он же у тебя с собой, нет?..
Я кивнула.
— Как только они узнают, что ты американка, сразу оставят нас в покое. То же самое касается и Фоллз-Роуд. Но, скорее всего, никаких проблем у нас не будет.
— Я целиком полагаюсь на вас, сэр.
Сделав два поворота, мы подъехали к такому месту, где броневики, танки и солдаты мелькали на каждом шагу.
— Ты, наверное, уже догадалась, я говорил именно об этом перекрестке, — сказал Джон.
