Убедить себя в том, что ты чего-то сто́ишь, — самая сложная в мире задача, когда все, что тебя окружает, кричит об обратном. Я знала, что, как и в случае со всем остальным человечеством, мою личность во многом определяла среда, в которой я росла и воспитывалась, — в моем случае крайне неудачная модель отношений. И это вызывало новый вопрос: может ли вообще семья быть чем-то иным, кроме как хранилищем затаенных обид, досады, персональной вражды и общих несчастий? Почему же нам вечно твердили, что счастье — а особенно если оно общее у родителей и детей, братьев и сестер, а также у созданных ими новых семей — это великий идеал, к которому все мы должны стремиться? Семейные ценности были темным делом, хотя время от времени возникали и проблески света.
Вернувшись в Берлингтон, я начала летний семестр, а через несколько дней после моего возвращения меня вызвали в кабинет профессора Сильвестер. У нее было для меня предложение. Школа-пансион совместного обучения в Вермонте ищет учителя английского языка. Приступать к работе надо с сентября. Не заинтересует ли меня это место? Школа, называлась она «Академия Кина», находилась недалеко от Мидлбери. Ее основатель, Дж. Кин, был пионером прогрессивного обучения в Новой Англии: упор на строгость и дисциплину во всем, что касается получения знаний, но достаточно свободное и неформальное общение.
По правде говоря, я никогда не собиралась стать профессиональным преподавателем. Конкретных планов на будущее я не строила, расплывчато представляя, что после окончания учебы останусь в Берлингтоне и поищу работу в местной газете вроде «Берлингтон ридер». Или сниму часть денег, полученных от правительства Ирландии, куплю машину и отправляюсь в путь, затеряюсь где-нибудь на просторах Америки, а там видно будет, куда заведет меня жизнь. Как-то я поделилась этими мыслями с доктором Джеллхорн, а она в ответ посоветовала не забегать вперед и не торопить события. Мои фантазии в духе Керуака, сказала она, достойны восхищения, но едва ли дадут мне стабильность, в которой я сейчас нуждаюсь больше всего.
Нуждалась ли я в стабильности? Были моменты, когда я думала:
Еще пару недель спустя я снова попросила подругу одолжить мне машину, чтобы съездить на собеседования в Академию Кина. Рейчел настояла на том, чтобы ехать со мной. Долго уговаривать меня не пришлось — я и сама побаивалась новой панической атаки среди дороги, как тогда, на федеральном шоссе номер 93. Академия — от шоссе до нее нужно было проехать еще семь миль по проселочной дороге от деревни Мидлбери — оказалась живописным местом с увитыми плющом домами из красного кирпича.
В кампусе все было выдержано в сельском стиле новоанглийского пригорода: старинные школьные корпуса, ухоженные лужайки и спортивные площадки, высокие сосны, маячившие за кампусом.
Я поймала себя на мысли:
— Считай это еще одной промежуточной станцией на обратном пути из того кошмара, через который ты прошла.
Собеседование проводил Томас Форсайт, исполняющий обязанности директора. Он с самого начала держался дружелюбно и спросил о моих интересах и предпочтениях в литературе, объяснив, что преподавать мне придется сначала творчество Шекспира и современную поэзию в осеннем семестре, а затем весной американских авторов двадцатого века и художественную литературу девятнадцатого века. Мистера Форсайта интересовало, что я думаю о каждом из этих курсов. Я порадовалась, что заранее подготовилась к разговору, вспомнив с благодарностью профессора Хэнкока и то, как однажды во время наших бесед он сказал мне: «Преподавание — это не только священный долг, оно требует еще и тщательной подготовительной работы».
