А финал приближался с трагической неизбежностью. Пять дней назад, добравшись до своего кабинета — он опирался на трость, а с другой стороны его поддерживала я, — Джек потерял сознание, не успев сесть за письменный стол. Вызвали «скорую помощь». Дежурные врачи, оценив состояние Джека, экстренно госпитализировали его в больницу Сент-Винсент. Я поехала с ним в машине «Скорой помощи», велев своей помощнице срочно позвонить на работу Хоуи и сообщить, что случилось. Довольно долго мы с Джеком ждали в приемном покое, он то приходил в себя, то впадал в забытье. Потом два санитара подняли его на каталку. Я смотрела, как Джека вкатили в большой лифт и доставили наверх, в специализированное отделение, где занимались жертвами этой все еще не излечимой смертоносной заразы. Когда я заявила санитарам, что поеду вместе с Джеком, они не возражали. Дверь лифта открылась, и передо мной открылась незабываемая картина — управляемый хаос. Все палаты были настолько переполнены, что для Джека там не было места. Его разместили в центральном коридоре отделения. Оглядываясь по сторонам, я видела мужчин — и нескольких женщин — на разных стадиях умирания. Рядом с ними, пытаясь облегчить своим близким смерть или оказать хоть какую-то помощь, толпились друзья, члены семей, сотрудники. Врачи и медсестры метались от постели к постели, пытаясь поддерживать хоть какой-то порядок, под крики и стоны пациентов и тех, кто за ними ухаживал, сливавшиеся в жуткую, угнетающую какофонию, унять которую было невозможно, хотя она тревожила всех.
— Пожалуйста, осмотрите моего друга, он нуждается в помощи. — С этими словами я бросалась к врачам в белых халатах и медсестрам в синих.
Трое врачей и две сестры прошли мимо, бросив на ходу, что займутся Джеком, как только разберутся с остальными.
После того как от меня отмахнулись в пятый раз, я заорала на проходившего мимо врача:
— Какая, к черту, очередь, когда человек так страдает?
В этот момент мне на плечо опустилась рука Хоуи.
— Я этим займусь, — бросил он и буквально вцепился в какую-то медсестру, требовательно спросив у нее, дежурит ли доктор Барри.
Ошеломленная девушка ответила, что доктор здесь.
— Скажите ему, что здесь Говард Д’Амато с одним из своих ближайших друзей.
Медсестра серьезно кивнула и поспешила прочь.
— Находясь в зоне боевых действий, важно знать хоть одного из начальников, — сказал Хоуи.
Лежащий на каталке Джек застонал. Я взяла его за руку и увидела, что ткань его брюк в промежности намокла. Заметив это, Хоуи заметался по коридору, остановил проходившую медсестру и начал объяснять ей, что Джек может умереть, не дождавшись помощи, если к нему не подойдут немедленно.
— Придется еще немного подождать, — с каменным лицом сказала она.
Хоуи взорвался:
— Послушай-ка ты, сестра Рэтчед[142], не смей разговаривать со мной, с нами, как будто от тебя, суки, зависит…
— Довольно, друг мой.
Между Хоуи и медсестрой твердо встал доктор Норман Барри, человек лет сорока, маленький, лысеющий, с огромными мешками под глазами, но с очень цепким и внимательным взглядом.
— А теперь, прежде чем я займусь больным, Говард, — сказал он, — извольте немедленно извиниться перед моей коллегой, замечательной, перегруженной работой медсестрой Клэнси.
— Я патентованный засранец, — обратился к сестре Хоуи.
— Это не извинение, — сказал доктор Барри.
— Простите. Мне очень жаль. Я не должен был называть вас так. Просто…
Медсестра Клэнси положила руку Хоуи на плечо:
— Я все понимаю. — И обернулась на доктора Барри: — Может быть, я отвезу его в альтернативную палату?
— Это единственное свободное место, другого сейчас не найти, — кивнул доктор. Повернувшись ко мне, он с сомнением добавил: — Это комнатка за моргом, которую мы переоборудовали в импровизированную палату.
— По крайней мере, это палата, — сказала я.
— И расположена очень удобно, — добавил Хоуи.
— Мне жаль, что я снова вижу вас здесь, Говард, — обратился доктор Барри к моему другу.
Хоуи покачал головой, глядя себе под ноги:
— Столько потерь…
— Поверьте, я вас понимаю. Это похоже на Черную смерть, и непонятно, как ее остановить.
— Как вы думаете, сколько ему осталось? — спросила я сдавленным шепотом.
Внезапно с каталки раздался глухой голос Джека:
— Хрен вам, я собираюсь жить до ста лет.
Каким-то образом он сумел приподнять руки. Я схватила одну, Хоуи другую.
— И обязательно доживете, — сказала я.
— Спасибо, Поллианна, — просипел Джек.
— Ты молодец, крепкий орешек, — обратился к нему Хоуи.
— Это у меня от отца. Морской пехотинец… прямо как старик Элис. Только мой презирал сына и называл «голубым цветочком».
— Значит, он-то и повел себя как презренный трус, — возмутился Хоуи. — Плюнь на него. Ненавистники всегда найдутся. А вот ты настоящий храбрец. И сейчас держишься как герой.
Я всхлипнула.
— Не распускайте нюни, Бернс, — сказал Джек. — Здесь уже и так эмоции зашкаливают.
Доктор Барри улыбнулся:
— Думаю, пора нам отправлять Хамфри Богарта в ту палату.
Джек сумел улыбнуться ему в ответ.
— Всегда мечтал стать гейским Богартом, — сказал он.
