Хотя Боб был исключительно тактичным и предупредительным человеком, я не могла избавиться от чувства, что он мне изменяет, зависнув со своими дружками-спортсменами и бросив меня здесь с Дунканом, отношения с которым зависли в неопределенной фазе между легким флиртом и дикой усталостью. И когда Дункан поцеловал меня очень откровенно, в губы, я не сопротивлялась. Горечь от того, что меня бросили, немного нейтрализовали головокружение от объятий Дункана и чувство опьянения — любовного и настоящего. Но когда Дункан полез мне под рубашку, что-то заставило меня отступить. Это глупо, да и вообще скверно, сказала я себе и быстро встала:
— Я вынуждена попросить тебя сейчас же уйти.
Дункан снова потянулся ко мне. В его движении не было агрессии, он просто взял меня за руки:
— Я без ума от тебя. И мы так подходим друг другу.
— Я принадлежу другому.
— Принадлежу?
— Эти слова тоже из романа Остин.
— Это объяснение.
— Это словесная эквилибристика.
В следующее мгновение я снова оказалась в объятиях Дункана и позволила целовать себя со страстью и напором, которые чрезвычайно меня возбуждали. На этот раз, когда рука Дункана скользнула по моим джинам вниз, я не отодвинулась. Наоборот, меня охватила дрожь, и я прижалась к парню еще ближе. Внезапно мы услышали, как дверь внизу распахнулась, а вслед за тем шаги на лестнице. В считаные секунды мы с Дунканом оказались за кухонным столом, я спешно оправила одежду, Дункан прикурил сразу две сигареты и как раз протягивал мне одну, когда в кухню ввалился Боб. Я застыла от ужаса, решив, что он сразу догадается, чем мы тут занимались. Но как только Боб переступил порог, стало понятно, что с ним случилось что-то действительно ужасное. Вся его куртка была в крови, а взгляд — одурманенный и затравленный.
— Что он здесь делает? — спросил Боб хриплым от алкоголя и агрессии голосом уроженца Южного Бостона.
Я никогда раньше не слышала в его голосе столько злобы.
— Составлял мне компанию, пока тебя не было, — ответила я. — А с тобой-то что случилось?
Боб только помотал головой и пошел, пошатываясь, в нашу спальню, стаскивая на ходу куртку.
— Избавься от него, — крикнул он и захлопнул за собой дверь спальни.
Дункан вскочил:
— Мне пора на выход.
— Извини.
— За что? Вечер был чудесный. — Дункан схватил меня за руки и перешел на шепот: — А ты просто потрясающая.
— Ну, блин, ушел он? — крикнул Боб из спальни.
— Я бы предпочел не оставлять тебя с этим неандертальцем.
— Ты его не знаешь, он не такой, — прошипела я, моментально заняв оборонительную позицию.
И вдруг я услышала, что Боб в спальне плачет. У Дункана глаза полезли на лоб. Взяв лежащий на кухонном столе блокнот, он нацарапал номер:
— Моя квартира в пяти минутах ходьбы отсюда. Если я тебе понадоблюсь или тебе придется сбежать отсюда, позвони мне, и я тут же вернусь. Ты можешь занять мою кровать, а я себе постелю на диване.
— Ты джентльмен.
— К моему безмерному сожалению. — И, в последний раз пожав мне руки, он прошептал: — Держись.
Плач из спальни стал громче.
Дункан схватил свой плащ и сбежал вниз по лестнице. Я открыла дверь в спальню. Боб скорчился на полу, закрыв лицо руками. Первым моим побуждением было подбежать и обнять его. Но кровь на рубашке, эти его слезы и явное опьянение остановили меня. Я подумала: он сделал что-то ужасное.
— Что случилось? — спросила я.
— Я только что все разрушил, — ответил Боб.
Боб, собственно, не сделал ничего ужасного. Это сделали его дружки. Но Боб, пьяный, обкуренный, был рядом, пока четверо его товарищей из братства избивали Хоуи Д’Амато.
— Мы зачем-то забрели в дом Каппа Зет… — Боб тяжело вздохнул.
— Какого хрена вы делали в этом зверинце? — перебила я его вопросом.
— А как ты думаешь? Курили. Несли чушь. Кто-то принес спиды. Трое ребят, с которыми я был, проглотили по таблетке.
— А ты?
— Нет. Я только пил и пил, немного покурил травки.
— Ты много выпил?
— Крепкого тоже принял немного.
— Какого крепкого?
— Текилы.
— Отлично.
— Да, я вел себя как последний кретин.
— Ты забыл, что я жду тебя у Сэма.
Боб опустил голову:
— Я же говорил себе два раза: «Вали отсюда. Или к Элис». Но ребята из братства так уговаривали… Часов в одиннадцать мы решили вернуться в дом Бета. Пошли туда через Боудинские сосны[66]. Я так нажрался, что перед глазами все плыло. Но я помню, что кто-то шел нам навстречу и у него были кучерявые зеленые волосы. Один из наших, Билл Мэройс, крикнул: «Эй, гомик зеленый!» Хоуи хотел парней обойти, но они вдруг его окружили.
— И ты тоже?
— Ты что! Нет, конечно. Я стоял, прислонившись к стволу, даже не рядом. Мэройс и еще один из парней начали издеваться над Хоуи, спрашивали, что он делает в лесу — может, решил снять кого-нибудь? Хоуи пробовал отойти. Они ему перегораживали путь.
— А ты ничего не сделал? — ужаснулась я, представив, как страшно было, наверное, Хоуи.
