Поколебавшись минутку, я подняла дверной молоток и дважды ударила. Находилась я на улице Освальд-роуд, в районе под названием Сэндимаунт. Два ряда невысоких домов, узких и темных. В конце улицы блестела вода, у горизонта виднелось большое здание электроподстанции. Дождь все моросил, тихий, почти незаметный, скорее это был сырой ледяной туман. Мне захотелось подхватить чемодан, поискать ближайшую большую улицу и поймать такси до аэропорта.
В этот момент дверь открыла женщина — на вид под семьдесят, в домашнем халате, с суровым лицом и седыми с голубоватым отливом волосами.
— Вы, стало быть, Элис.
Передо мной была миссис Бреннан, моя квартирная хозяйка. В Тринити меня приняли, но предупредили, что поселиться в кампусе шансов нет. Мне ничего не оставалось, как подселиться в комнату к кому-нибудь в Дублине… «До тех пор, — сказал администратор колледжа, ответственный за размещение студентов, — пока вы не найдете себе квартиру по вкусу». Мысль о том, чтобы жить в одной квартире с кем-то еще, меня беспокоила. Но, поскольку никого в Дублине я не знала и понятия не имела, как «найти квартиру по вкусу», других вариантов не было.
— Позвольте, я помогу вам с вещами, — сказала миссис Бреннан.
Я вошла в узкий коридор, оклеенный выцветшими обоями с цветочным рисунком. В конце его была небольшая комната.
— Там гостиная, — объяснила миссис Бреннан. — Я разрешаю девушкам читать там по вечерам и даже смотреть телик в моем присутствии.
Девушки?
— Много ли у вас здесь девушек? — спросила я.
— Только вы и Джасинта. Она из округа Лейиш, работает над дипломом по педагогике. А когда закончит, планирует вернуться домой, в Лейиш, и там преподавать. Очень милая девушка. Никаких проблем с ней нет. Давайте я покажу вам вашу комнату.
Я втащила чемоданы вверх по узкой лестнице. Прямо передо мной оказалась ванная комната — простые белые стены, внутри ванна, унитаз, раковина… и ничего больше.
— Полагаю, вы захотите принять ванну с дороги. Я разрешаю девушкам ванну один раз в неделю.
— А где душ?
— У нас нет никаких излишеств вроде душа. Чтобы нагреть воду для ванны, знаете ли, нужно включать обогреватель. А электричество довольно дорогое. Но утром и вечером вы получите достаточно горячей воды, чтобы умыться. И если заранее скажете, по каким дням вы хотите принимать ванну…
— Обычно я принимаю душ…
Миссис Бреннан покачала головой:
— Мы не можем себе такое позволить. Но если вы захотите принимать вторую ванну в неделю, это будет стоить дополнительные пятьдесят пенсов. — Она распахнула дверь напротив ванной: — Вот мы и пришли.
Комнатушка была примерно десять на семь футов. Стены окрашены кремовой краской прямо поверх тонких обоев, из-за этого стены были все в пузырях. Я увидела кровать, узкую, как гроб, шаткий венский стул, маленький столик со старой лампой, который, я полагаю, должен был служить мне письменным столом. Одну стену украшало распятие, у Иисуса на нем был очень замученный вид. В углу над кроватью висела лампа Пресвятого Сердца[69], и ее красный цвет был единственным цветным пятном в этой комнате, напомнившей мне келью — идеальное жилье для начинающей монахини.
— Теперь вот что: хотя я никогда не готовлю завтрак для своих девушек позже половины восьмого, сегодня сделаю для вас исключение, потому что вы только что прилетели из Америки. Завтрак будет готов примерно через пятнадцать минут. Вы пьете чай или «Нескафе»?
Растворимый кофе? Спасибо, не надо.
— Чай, если можно.
— Очень хорошо.
Как только хозяйка выплыла из комнаты, я в тоске обхватила голову руками. Все было ужасно, хуже не придумаешь. В доме царил дикий холод. Я нашла в комнате электрический камин и попробовала его включить. Камин не работал. Я пробовала еще и еще раз, вскоре у меня уже зуб на зуб не попадал. Приоткрыв дверь, я крикнула куда-то вниз:
— Миссис Бреннан, подскажите, как бы мне включить камин.
— Бросьте пять пенсов, тогда он включится и будет греть вас полчаса.
— А это единственный источник тепла?
— Да, ничего другого нет.
Я порылась в кошельке, нашла несколько ирландских монет и, выбрав пятипенсовик, сунула его в прорезь. Повернула ручку регулировки… ура! Электрическая спираль стала неторопливо наливаться красным светом. К тому времени, как я распаковала вещи, комната прогрелась. Моя одежда висела в простом — из нелакированных досок — шкафу, белье и носки лежали в небольшом комоде, а красная пишущая машинка на расшатанном столике выглядела слишком вызывающей и неуместной. Мне вдруг стало грустно. В последний раз, когда я обустраивала жилище, мы были вместе с Бобом. Моим ирландским бойфрендом. В дверь постучала миссис Бреннан — энергично и требовательно, как нагрянувший с обыском полицейский:
— Завтрак на столе. Мне бы не хотелось смотреть, как он остывает.
Выходя, я заметила, что миссис Бреннан подозрительно осматривает комнату.
— Что это за штука на столе? — спросила она.
— Моя пишущая машинка.
— Ну и цвет. Но я должна вас предупредить: щелканье по клавишам по вечерам нежелательно.
— Вы хотите сказать, что мне нельзя здесь печатать?
