— Звучит заманчиво. Ладно, я сейчас выхожу. Если мне повезет и мы договоримся, то на следующей неделе я съеду.
— Не уверена, что у тебя все так быстро получится.
— А я уверена. Только прошу, не проболтайся старухе. Ни слова ей, пока я сама не скажу.
— Везет тебе.
— В каком смысле?
— Ты явно намного свободнее, чем я.
— Питер, мой старший брат, один раз сказал мне интересную вещь: «Мы все жалуемся, что нас во всем ограничивают, а по сути сами же себя и ограничиваем».
— Ты внушаешь мне разные нехорошие мысли.
— Принимаю это как комплимент.
— Храни тебя Господь.
Со временем я поняла, что «Храни тебя Господь» — местный эквивалент «Пока, увидимся», религиозный вариант обычного прощания и пожелания здоровья.
Еще одно серое дождливое утро. Я быстро и решительно прошла по Пирс-стрит до дома 75а. На этот раз дверь открыли после четвертого звонка. Шон был в той же самой рубашке в огурцы, тех же пижамных штанах и кардигане, что и накануне.
— Почему, интересно, я так и думал, что в городе, где все опаздывают минимум на полчаса, вы явитесь точно с боем часов?
— Потому что я так воспитана — хорошая девочка никогда не опаздывает.
— Придется поработать над избавлением от скверных привычек.
— Можно войти?
— Простите, простите, что застрял тут в дверях и болтаю. Входите, а я приготовлю вам чашку чаю.
Следом за Шоном я прошла в его комнату. Там на кровати лежала Шейла с сигаретой, одетая только в пожелтевшую мужскую белую рубашку, и читала «Айриш таймс».
Я поздоровалась. Она не ответила, даже не оторвала глаз от газеты. Шон подошел и что-то прошептал ей на ухо. Схватив свою газету, Шейла слезла с кровати, всем своим видом показывая, что настроена враждебно. На полпути к двери она обернулась ко мне и прошипела:
— Не давай ему себя трахнуть. Он дерьмо.
Хлопнула дверь, и в комнате повисло неловкое молчание, которое, хоть и не сразу, нарушил Шон:
— М-да, нам определенно необходим чай.
— А знаете, у вас появился почитатель. Я вчера почитала ваши стихи. Мне понравилось.
Шон, засыпавший заварку в чайник, замер.
— Может быть, что-то понравилось особенно? — спросил он.
— Стихотворение о том, как вы навещаете могилу отца в этом городке в Уиклоу…
— Энникскерри.
— Точно. Какой там переход от чувства вины за то, что так и не сумели сблизиться с ним, к зловещему дереву прямо за кладбищенской стеной, которое скрипит на ветру, пока вы пытаетесь раскрыть… Там удивительная фраза, как же это?..
— Нескончаемую тайну безмолвья вечного.
— Да, точно. И заглавное стихотворение — о человеке, который садится на пароход, чтобы плыть в Лондон, и оглядывается на Дун Лэаре… я правильно произнесла?
Шон кивнул.
— Вы там пишете, что «уход — когда едешь туда, где кончается карта, / далеко за пределы всего, чем являешься ты». Эти строчки мне запомнились, серьезно.
У Шона прояснился взгляд. Жестом он пригласил меня сесть, поспешно подал чай и тарелку с хлебом и маслом и засыпал вопросами о том, что я думаю про его работу. Вскоре расспросы сменились пространным монологом о его детстве, неудачном браке, двух проблемных дочерях и романе, из-за которого он ушел из семьи.
В конце концов мне пришлось его перебить:
— Вы интересный человек, Шон. И чай завариваете очень здорово. Но мне все-таки хотелось бы знать…
— Да, вы получите комнату.
Я выбросила в воздух руку со сжатым кулаком:
— Фантастика. Выходит, «сам» согласился на все мои условия?
— С каждым из них, но с одним дополнением: если по какой-то причине вы решите съехать раньше июня следующего года, вы должны будете уведомить об этом за два месяца, в противном случае с вас будет удержана плата за лишних два месяца. Что-то мне подсказывает, что такое условие вы вполне потянете.
— Я тоже так думаю. Когда я могу приступить к работе?
— Да хоть сейчас, если угодно. Мне от вас потребуется задаток — двадцать четыре фунта. А еще предлагаю вам поставить у себя банку из-под варенья и держать в ней монетки по десять пенсов — фунтов примерно пять. Потому что в вашей комнате есть счетчик на включение электричества. За десять пенсов свет будет гореть часа три-четыре, если, конечно, не включать еще и электрокамин. Но это все потом, я, наверное, забегаю вперед.
