В данный момент Женя влез в очередную афёру – он решил вкупе с приятелями открыть кафе. Сказано – сделано. Они достали где-то денег, выкупили старую водонапорную башню, отремонтировали её, наняли песонал и всякое такое.
Через два дня должно было состояться открытие кабака, и Женя приглашал меня помузицировать на этом торжественном событии. Вместо дискотеки дирекция хотела сделать уютный душевный вечер при свечах.
От меня требовалось спеть под гитару всё, что я знаю. Высоцкого,
Розенбаума, цыганщину и тому подобное.
Перспектива играть в кабаке меня абсолютно не воодушевила. Не играл я в кабаках никогда, и не тянуло меня в ту степь. Женя же соблазнял меня высоким гонораром и вкусной жратвой с выпивкой. В конце концов, была названа такая цифра, что я не смог отказаться. Я и так скатывался в финансовую бездну, поэтому приработок не помешал бы. Пришлось согласиться.
В назначенный день я подошёл в нужное место в нужное время. Возле дверей заведения меня встретила симпатичная барышня-менеджерица и провела "увовнутрь". В банкетном зале всё блестело глянцем последних приготовлений. Столики-салфеточки, бокальчики-виньеточки. Ожидание первого парада. Готовность "номер раз". Никого из гостей ещё не было.
Мне был выделен отдельный столик. Я настроил гитару и стал дожидаться начала представления. Халдеи шуршали, наводя окончательный шик. Я наблюдал за ними, потягивая из большого бокала коньяк.
Вскоре появился и Женя. В роскошном двубортном пиджаке и сверкающих мештах11 он был неотразим. Общее впечатление не портил даже подобранный не в тон галстук. С ним была молоденькая стройная блондинка в вечернем платье.
– Познакомься, это – Марина. Марина, это – Андрей, – он представил нас друг другу.
– Будешь сегодня здесь петь? – она рассматривала меня с откровенным интересом.
– Попытаюсь.
– Ты ведь музыкант, да? Женя мне что-то говорил… У тебя, кажется, какая-то группа? – её глаза старательно изучали мою небритую физиономию.
– Не то, чтобы группа… Так, эксперименты всякие, – у меня не было настроения обсуждать здесь свои творческие заморочки.
– А Женя говорил, что группа. Клан чего-то там…
– Я раньше играл в "Клане Тишины". Потом группа перестала существовать. Я сейчас в свободном поиске.
– И что же мы ищем? – её настойчивость сбивала с толку и раздражала.
– Марина, идём к нашему столику. Скоро начнётся, – Женя пришёл мне на помощь.
– Идём. Посмотрим, что ты нам споёшь, – она вызывающе мне улыбнулась и пошла за Женей.
Народ понемножку подтягивался. Я с неудовольствием отметил, что оделся малость не в тему. Я рассчитывал на простецкий сабантуй и отнёсся к этому соответственно. Теперь же, разглядывая фигуры в вечерних туалетах, я в своих вытертых джинсах и вытянутом до колен свитере чувствовал себя неловко. А впрочем, какая разница? Я же здесь работаю, значит всем по фигу то, как я одет. Имидж у меня такой, и всё тут!
Зал быстро заполнялся гостями. Все столики были уже заняты. Ко мне подбежала менеджерица и зашептала:
– Сделаем так – сначала речь шефа, потом выступают почётные гости. После этого дадим им всем выпить и закусить. То есть, ты выходишь через полчаса после выступлений. Представлять тебя не будем, здесь это будет не к месту. Просто выйдешь и споёшь четыре-пять вещей. А потом садишься за свой столик и спокойно отдыхаешь. Перед следующим выходом я к тебе подойду.
Так оно и было. Сначала тип в блестящем пиджаке трепался о всяком-разном, потом лощёные субъекты нанизывали гроздья пустых речевых оборотов, потом все дружно аплодировали. А после этого начался банкет. Пипл накинулся на жратву, как дети Поволжья на колоски. Между столов засновали халдеи, затрепыхали ресничками барышни-распорядительницы. Я честно засёк по своим часам тридцать минут, после чего взял гитару и пошёл на сцену. Там я уселся поудобней и обвёл глазами зал. На моё появление, похоже, никто не обратил внимания. Только Марина озорно подмигнула: "Давай, мол…" Я взял первый аккорд и запел свой старый истасканный блюз раннеклановских времён:
Пусть свет от лампы
Во тьме струится…
Наблюдать за реакцией публики было очень смешно. Как только я стал играть, все как по команде подняли головы и стали слушать. Я допел, народ покочумал несколько секунд, потом все вежливо поаплодировали. Я дождался тишины и продолжил ещё одним опусом.
Странно было ощущать себя в качестве кабацкого лабуха – ни тебе сценического кача, ни тебе энергетических взлётов… Сплошной холодный расчёт.
Я спел четыре пьесы и спустился в зал. За своим столиком я обнаружил Марину. Она усмехнулась:
– Хорошо поёшь. Искренне. Мне понравилось…
– Я польщён, – я упал за столик и плеснул себе коньяку. – Женя не обидится, что ты его оставила?
– Женя, как видишь, занят, – она кивнула головой на своего возлюбленного, увлечённо беседующего с высокой фигуристой брюнеткой.
– Насколько мне известно, эта мамзель из администрации данного заведения, – осторожно заметил я.
– А насколько мне известно, эту мамзель зовут Линой, и Женя трахает её по средам и субботам, – продолжила мне в тон Марина. – Но меня это очень мало трогает.
