Толстый был прав. Штопора в моей хате не водилось при всём разнообразии предметов, которыми она была наводнена. Поэтому открывать бутылки с вином приходилось весьма хитроумным способом. В пробку ввинчивался шуруп. Потом один из жаждущих держал бутылку, а другой тянул за шуруп плоскогубцами. В восьми случаях из десяти пробка успешно вынималась. В остальных двух неудачных вариантах пробка проталкивалась вовнутрь и вино выпивалось с огромными неудобствами. Но мне кажется, что всякий цивилизованный человек знаком с этими способами, а значит не стоит на них останавливаться.
– Народ, у меня всё готово! – радостно сообщила Светка.
– У нас – тем более, – не менее радостным тоном отозвался
Толстый, критически осмотрев откупоренные бутылки и понюхав вино.
Бокалы были наполнены. Толстый предложил выпить за знакомство, что мы немедленно и выполнили. А дальше всё пошло по накатанной схеме. Мы, не торопясь, выпивали, вели степенную беседу, а
Гребенщиков дрожащим голосом пел нам про поезд в огне. Наш же поезд на всех парах нёсся к долгожданой станции, о чём никто пока не догадывался.
– Я вам гитару новую показывал? Классное весло! – выдал я после очередного выпитого бокала.
– А ну, а ну, – вежливо поинтересовался Толстый.
Я с гордостью достал из шкафа "Йолану", почищенную и доведённую до ума. Колки первозданно блестели. Струны отливали серебром.
– А ну, сбацай чё нибудь, – попросила Светка.
– С нашим удовольствием, – я подключил инструмент к усилителю и повернул ручку громкости.
Я пел свой новый гиперхит "Глоток свободы", а поезд уже был в огне и на полном перегрузе пёр к пункту назначения.
Последний аккорд.
Гудок, свисток!
Восторги Толстого и Светки.
Ты играешь в группе? – спросил Денис.
Скрежет рельсов. Давление в котлах на пределе!
– Да, у нас группа "Клан Тишины". Только ещё нет басиста и барабанщика…
Никто не слышит, как визжат шестерёнки, как идут трещины по стенкам котла.
– Я барабанщик, – спокойно произнёс Денис.
Стоп машина! Мы прибыли и остались в живых! Праздничный салют!
Восторженные матюки встречающих! Рок-н-ролл жив!
– Он учится в одной группе с моими приятелями с экономического.
Со Светкой и с Толстым.
– А он играл где-нибудь раньше?
– Нет. Его учили играть на барабанах друзья. Он говорит, что из него неважный барабанщик. И барабанов у него нет. Но парень, вроде бы, неплохой. Можно попробовать.
– А что он слушает из музыки?
– Ты, курва мать, ещё бы анкету составил, Карнеги хренов! На двадцать листов! И так, бляха, задрал всех своими сраными психологическими экскурсами! Вот увидишь, сбежит он от нас. Тебя, трындуна, испугается и сбежит! Нормальные люди к такой херне непривычные!
Таким макаром мы с Пашей перемывали кости нашему кандидату в барабанщики. Паша ещё не познакомился с Денисом, и его глодало жесточайшее любопытство. По этой причине он мне плешь проел своими вопросами. А я, пользуясь удобным случаем, выливал ему всё, что накопилось у меня на душе.
– Всё! Больше ни одного вопроса! Через два часа репетиция. Сам всё увидишь.
Не имея альтернативы, зануда был вынужден подчиниться. Было видно, каких усилий ему стоит удерживаться от дальнейших вопросов.
Складывалось впечатление, что он страдает жесточайшей формой нервной чесотки вкупе с болезнью Паркинсона и пляской святого Витта. Моего друга подбрасывало, передёргивало, он нервно почёсывался, подпрыгивал на месте. Временами он произносил невнятные междометия.
А я, дабы сохранить остатки душевного равновесия, был вынужден делать вид, что не замечаю его страданий.
Репетиции мы проводили в актовом зале организации с потрясающим меганазванием "ВОДОКАНАЛТРЕСТ". Как я упоминал, у нас не было недостатка в сочувствующих. Одна из многочисленных почитательниц нашего творчества была знакома с сыном директора вышеуказанного учреждения. Благодаря этому "крюку", мы получили роскошную репетиционную "точку".
Денис нас ждал возле дверей. Паша, как и следовало ожидать, впился в него демонически-изучающим взглядом. Я церемонно представил их друг другу. Когда с этим было покончено, Денис сообщил, что его желательно называть Палычем.
– Вообще-то, я Владимирович. А Палыч – производная от барабанных палочек. Так звонче, – улыбнулся он.
– Нет проблем, – заверил его я.
Мы, как настоящие рокеры и заядлые тусовщики, испытывали вполне понятную слабость ко всякого рода "погремухам". И меня, и Пашу смущало, что ни ко мне, ни к нему ничего такого не прилипало. Мы выдумывали себе пышные псевдонимы, а потом забывали на них отзываться.
– К делу, – предложил я. – Мы поиграем, а ты послушаешь, подходит ли тебе всё это кино.
Потом мы с Пашей долго и нудно музицировали. Гость вежливо слушал, зажигая в особо патетических местах зажигалку и размахивая ею над головой. Когда выступление было закончено, Палыч заявил, что его всё устраивает. Музыка гениальная. Тексты – Цой спрячется. И вообще, всё ништяк.
