На большой клеёнке расставлены бутылки с водкой, вином и пивом. Из закуски – яблоки, хлеб, картошка в мундирах. Всё скромно и со вкусом. Присутствует, естественно, толпа музыкального и околомузыкального народу. Пофигисты, энтузиасты, циники, алкоголики и всё из той же серии. Именинник восседает во главе стола, подложив под тощую задницу увесистую подушку. Мы устраиваемся неподалёку.
Пипл пьянствует без тостов. Подразумевается, что всё сегодня выпитое – во благо виновнику торжества. Посему времени на излишний пафос здесь не теряют. Я знакомлю Татку и Аргунова. Сей экземпляр, переливающийся ядовитой желтизной постоянного сарказма, производит на мою жену неизгладимое впечатление. Её можно понять – Андрюха есть раритет по всем понятиям.
Возле него обретается тоже примечательный человечек – Олег
Умский. Его Превосходительство Композитор. Глыба украинского инструментализма. Умский – бывший директор и бывший клавишник бывшего бэнда "Липтон Клуб". Недавно "Липтоны" распались, но Умский знаменит и сам по себе. Многие носятся с ним, как с талантливым композитором и аранжировщиком. Для нас это птица очень высокого полёта. Паша даёт мне понять, что неплохо бы познакомиться с композитором поближе. В принципе, я согласен, но непринуждённо укреплять полезные знакомства, увы, не обучен. Нет у меня таких талантов. Зато Паша в этом искусстве любому даст сто очков форы.
Весь вечер он струится патокой, разглагольствует на высокие темы, вставляя незаметно комплименты интересующему лицу. Лицо же, чувствуя свою значительность, тает, купаясь в ручейках лести. Ну и, соответственно, обещает помощь, поддержку и прочая, и прочая.
Аргунов, слушая высказывания великого человека, слегка кривит рожу. Его можно понять – в последнее время талантище взял себе за привычку творить у Андрюхи дома. В своей хате Умского напрягает не в меру аристократичная мать, неудовлетворённая в сексуальном плане жена и огромное количество заказчиков, каждому из которых Олег должен. Распыляться же на такие мелочи, как семья и общественность, наш гений не склонен. Его занимают только высшие сферы – музыка и потрындеть о ней. Желательно за чашечкой кофе и жбанчиком хорошего коньячку. Вот и воспользовался Умский безотказным характером циника жёлтого – раз пришёл поработать, второй, третий… Я к вам пришёл навеки поселиться…
А через какое-то время чрезмерно впечатлительный Аргунов стал чувствовать легчайшее неудобство в личной жизни. Судя по его рассказам, гений великий страдал словесным недержанием. А это, скажу я вам, вид болезни, общественно опасной. Кроме того, имел крайне неприятную привычку мочиться мимо унитаза. Мелочь, но настроение портит здорово. А тут ещё жена гения зачастила в гости. И отчаявшись заинтересовать мужа, витающего в высших сферах, решила получить с несчастного Андрюхи "хоть шерсти клок". В результате, Умский отгородившись от всех наушниками, ваял "музык разных", а евойная супружница пугала гостеприимного хозяина похотливыми взорами и вопросцами "с переподвыподвертом". Андрюха же, преследуя противоположные цели, спасал невинность, как мог.
Но в то время мы об этом и не подозревали. Умский нам казался великой Цацей, и мы смотрели на него снизу вверх. В тот вечер он надавал нам море всевозможных обещаний, и если верить его словам, мы могли смело паковать чемоданы для переезда в столицу и серьёзной гастрольной деятельности. Гений обещал полнейшую поддержку. А мы, раскрыв рты, внимали ему и радостно пускали слюни восторга.
Шоу-бизнес, на мой взгляд, держит первое место в рейтинге родов деятельности, где легко раздаются самые разнообразные обещания, и так же легко забываются. В своё время мне пришлось выслушать немало сказок и примерить на свою нескладность горы радужных перспектив.
Слава Богу, мне хватило ума перестать обращать на них внимание.
Пока Паша обольщал Умского, народ весело гульбанил. Пошли песни под гитару, рассказы о гастролях и выступлениях. В соседней комнате народ устроил импровизированный сейшен. Палыч, за неимением прекрасного пола, вовсю колбасил по бонгам. Радуга и Витёк, музыканты из "Старых Историй", лабали под это что-то сентиментально-блюзовое. Именинник под весь этот бардак в очередной раз вещал мне о том, какие мы мудаки и предатели родного языка.
– Андрюха, я заколёбся тебе объяснять, что в смысле национальности я – полукровка. Так что, украинский может тоже считаться моим родным языком…
– Я знаю, что ты наполовину рогуль, но думаешь-то ты по-русски.
– Когда я пишу, я думаю на том языке, на котором сочиняю.
– Угу, – он кривит губы, – складно карнаешь. Ещё скажи, что ты пришёл к украинской музыке без мыслей о раскрутке.
– Не скажу. Потому, что мыслей о раскрутке нет только у тебя. И просидишь ты всю жизнь в глубокой жопе! А я не делаю того, что мне не нравится. Моя музыка и мои тексты – честные.
Такой дозы пафоса Аргунов не выдержал – он завалился на спину и непристойно заржал. Я выдул одним махом бокал пива и закурил. Хрен с ним! Он же специально меня достаёт. А я ведусь на это, как мальчик.
– Ты – гондон! – констатировал я.
