У Якуба уже очень давно не было такого прекрасного настроения, как сегодня. Наконец-то, милостью Всевышнего все в жизни начало налаживаться. И отношения с отцом, и в собственной семье наметился прогресс, но главное – произошел глобальный сдвиг на работе. Как бы ужасно это не звучало, однако проблемы в семье и с родителями Якуба волновали в последнюю очередь. Как и решение тех самых проблем. А вот прогресс на работе… На работе… – от этого слова даже передергивает. Совсем неверный термин. Нет, он отдал Ордену более десяти лет жизни, и никогда не считал возложенные функции просто работой. Службой? Да. Посвящением? Безусловно. Но никак не работой. И вот наконец все отданные силы оказались вознаграждены. Сегодня он продвинулся сразу на несколько ступеней вперед. Из обыкновенного рядового мальчика на побегушках Якуб стал старшим помощником ассасина. Небо и земля, в общем. Едва ли не предел всех его мечтаний. Конечно в сладких грезах он видел себя самим ассасином, однако здравый рассудок всегда брал вверх. Якуб осознавал реальность: ассасином ему никогда не стать. Слишком поздно. Слишком большой разрыв. Слишком… Да еще не один десяток этих самых «слишком». Ассасины де факто являются отдельной кастой, куда практически невозможно попасть просто так, извне. Кандидатов отбирают специнструкторы еще в маленьком возрасте, после чего забирают их закрытую зону. Где именно она находится никто из обывателей не знал. Конечно, в империи ходило множество слухов и легенд о том, чем именно там занимаются, кто и как руководит, и где примерно она находится. На деле же, реальной информацией обладали лишь посвященные. То есть, сами ассасины. Якуб имел лишь частички информации. Знал, что в закрытой зоне расположены несколько тренировочных баз, где более десяти лет обучают кандидатов. Знал, что из десяти претендентов до финиша доходят двое. Максимум трое. Знал, что оступившиеся больше никогда не покидают закрытую зону. Одни по причине физической смерти, другие в силу действующего внутри Ордена строгого закона об анонимности. Раз ты попал в закрытую зону подготовки, не сумел пройти весь путь до посвящения в ассасины, и тем не менее остался в живых, будь добр остаться на тренировочной базе и заняться ее обслуживанием. Чего Якуб не знал и знать не мог, так точное местонахождение так называемой закрытой зоны, объединяющей собой все тренировочные пункты. Впрочем, справедливости ради, он никогда и не пытался выяснить данную информацию. А, зачем? Чтобы проснуться с приставленным к горлу острым лезвием ножа? Нет уж, спасибо.
С улыбкой на губах от приятных мыслей о перспективном будущем в новой должности Якуб открыл дверь в уборную. Улыбка сползла с лица за считанные мгновения, сменившись гримасой искреннего удивления.
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Архиепископство Гранады.
Гранада.
Мечеть сподвижника пророка, Абу-Бакра.
14:33.
Иезекииль устанавливал предпоследний из имеющихся у него смертельных зарядов, в чью задачу входило разрушение опорных конструкций, когда рация находящегося неподалеку человека Тиллмана ожила. Сначала из динамиков послышался переливающийся свист, потом жуткий хрип, затем протяжное шипенье, и только после него пробился мужской голос:
– …ры… Они… ят… Здесь!
Весьма отрывистые фразы, мало что говорящие об общем содержании. Для человека Тиллмана. Но не для Иезекииля. Он понял. Все понял.
– Ты чего там? – руководитель их спецотряда с удивлением глянул на рацию, точно вопрос адресовал именно ей. – Ты пропадаешь. Слышишь меня? Я нихрена не понял. Повтори еще раз!
Иезекииль с трудом подавил желание остановить установку разряда и замереть, в ожидании ответа. Смысл? Он итак его знал. Сейчас нужно сосредоточиться на другом: а именно, решить, как именно он будет действовать в ближайшие минуты. А что придется действовать, сомнений не оставалось.
– Говорю, инквизиция в мечети! – на этот раз статистический шум не оказался сильной помехой. – Они уже заходят, слышите? Мы пытались помешать. Не сработало. Инквизиция уже внутри!
Иезекииль щелкнул зажимом, закрепляя заряд на бетонной поверхности опоры. Вот теперь, все. Время пошло на секунды. И дело совсем не в красных цифрах таймера. Те еще стояли на месте, в ожидании, когда же запустят обратный отсчет.
– Ты слышал? – человек Тиллмана повернулся к нему. На его довольно уродливом лице застыла гримаса неподдельного удивления. Ну да, он явно не ожидал такой подставы. Никто не ожидал. – Инквизиция тут! В мечети!
Иезекииль позволил себе широко улыбнуться.
– Правда?
– Ну ты же слышал…
– Ага. – Иезекииль улыбнулся еще шире, засовывая руку под полу плаща. – Поверь, мы куда ближе, чем ты думаешь…
Театральность никогда не входила в планы инквизиторов. Вот и сейчас, Иезекииль не стал доставлять себе удовольствие смотреть на реакцию сподвижника безумного пастора. Что он, ошарашенных рож никогда не видел? Видел, и достаточно. Сейчас же слишком многое стоит на кону. Слишком глобальный план, чтобы рушить его ради такого пустяка.
