– Эй, Сэм! – Иезекииль взвесил на ладони гранату. Опасная штука. Особенно здесь, в замкнутом пространстве, напичканном взрывчаткой. С другой стороны, иного выхода из патовой ситуации не было. Ну, или он просто его не видел.
– Да? – в голосе человека Тиллмана засквозила настороженность. Ожидает подлянку, не иначе. Правильно делает.
– А ты готов отправиться в ад?
– В ад? Какой ад, Игнатий… или как тебя там на самом деле… Мы как раз-таки в ад не собираемся. Даже если погибнем под завалами мечети, каждый из нас еще от создания мира предопределен ко спасению. А вот ты сам, лживая ты псина, готов к встрече с Создателем?
Иезекииль скривился. Готов ли он? Хороший вопрос. Учитывая, груз грехов, однозначно нет. Конечно, Господь справедлив и безусловно станет учитывать контекст каждого случая. Все же, немало добрых дел было сделано ради Церкви, ради сохранения истинной веры, и ради спасения сотен заблудших душ. И все же… Готов ли он к встрече с Создателем? Ни да, ни нет. Он просто еще не планирует этой самой встречи.
– А, ты как думаешь?
Несколько секунд молчания. Иезекииль уже напрягся, ожидая худшего развития событий, однако человек Тиллмана все же отозвался.
– Ты ослеплен. Думаешь, что служишь Богу, а на самом деле выполняешь грязную мерзкую и подлую работу против народа Божьего, служа на самом деле Папе, а через него врагу душ человеческих, сатане. Да, ты думаешь, что готов предстать перед Всевышним. На деле же, тебя ожидает быстрый суд, после чего твое тело ввергнут в геенну.
О, как загнул. И это говорит человек, собирающийся взорвать мечеть с несколькими сотнями пришедших на молитву верующих. Да, иноверцев, поклоняющихся весьма искаженному образу Бога, и все же. И он еще говорит об ослеплении.
Ну-ну.
– Сдавайся, Игнатий… У тебя еще есть шанс для покаяния. Господь ведь милосерд…
Иезекииль даже не стал сдерживать рвущийся наружу смешок. Господь ведь милосерд, блин…
Человеку Тиллмана такая реакция явно не понравился. В его голосе зазвучала неприкрытая обида.
– Чего, смешного-то? Я ведь о твоей душе забочусь…
– Может Господь и милосерд, да только в вашем милосердии я сильно сомневаюсь…
Молчание.
Одна секунда.
Вторая.
Пятая…
Сэм подал голос. Теперь в нем не слышалось напускного сострадания, заботы, и участия. Только бешенство, злоба и едва сдерживаемая ярость.
– Тебе не уйти Игнатий. Ни единого шанса. Не мы убьем, так предстоящий взрыв. И знаешь, о чем я больше всего жалею? Слишком легкая смерть тебе достается… Вернуть бы пару часов назад, и мы бы устроили тебе достойные проводы в преисподнюю. Сейчас же мое сердце согревает одна мысль: ты все равно не выйдешь отсюда живым. Хоть в чем-то справедливость будет восстановлена.
– Справедливость говоришь? – Иезекииль также убрал напускную насмешливость из голоса. Не до смеха сейчас. Теперь уже счет пошел на секунды. – Раз уж ты меня хоронишь, как насчет последнего слова?
Пару секунд молчания. Затем:
– Говори, если есть что сказать.
– Есть. – Иезекииль одним рывком выдернул тонкую полоску металла, служащую блокиратором пускового механизма. – Приятного путешествия в ад, еретики!
Овальной формы металлический предмет с характерным звуком приземлился на бетонную поверхность, покатившись в сторону сектантов.
Одна секунда.
Иезекииль опустился ниже, вжавшись спиной насколько возможно в каменную опору.
Две секунды.
Инквизитор поднес ладони к ушам для минимизации последствий звуковой волны.
Три секунды.
Спиной, Иезекииль ощутил толчок. Сверху посыпалось каменное крошево, а в воздухе запахло гарью.
Не теряя не секунды, инквизитор сорвался с места, не смотря, разряжая пистолет в пыльное облако. Оттуда слышались крики, вопли, стоны и ругательства – все это нисколько не волновало инквизитора. В голове крутилась только одна мысль: успеть.
Главное, успеть!
Священная Католическая Империя.
Королевство Испания.
Архиепископство Гранады.
Гранада.
Мечеть сподвижника пророка, Абу-Бакра.
14:31.
Гюстав Аранго ощущал дикую тяжесть на сердце, точно каменные своды мечети обрушились на него одного всем своим весом. В свое время, не так давно надо сказать, духовник советовал ему меньше уделять времени самоанализу и больше простой молитве. Хороший совет? Возможно. Вот только изменить то, что заложено в нем самим Творцом оказалось невозможным. Гюстав пытался. Честно пытался. Выполнял все рекомендации духовника. Увы – бесполезно.
