Всю жизнь мистер Голд по-настоящему любил только одну женщину. POV мистера Голда, немагическое AU, кинки (БДСМ, кинк на воск, кинк на мех, дом-саб, кинк на удушение и пр.), возрастные персонажи На самом деле весь сюжет бессовестно слизан с фильма"Любовь во время холеры", который был снят по книге "Любовь во время чумы". Некоторые фразы позаимствованы из фильма.
Глава 1. Тётушки.
Сколько себя помню, меня всегда окружали женщины. Даже своего отца я помню довольно смутно. Единственное воспоминание о нём — как он за руку вёл меня к своим сёстрам — моим тётушкам. Он небрежно трепал меня по волосам, пока что-то обговаривал с ними на пороге их дома, а потом ушёл. А я остался один перед тремя женщинами, которые озадачено мне улыбались.
Три мои любимые тётушка. Тётя Агата — строгая вдова, тётя Матильда — очень тихая и замужем никогда не бывавшая и тётя Амалия, которая всегда улыбалась и довольно редко ночевала дома. Именно тётя Амалия первая научила меня любовным премудростям.
Эти три разные добросердечные женщины и воспитали меня. Они научили меня всему, что считали необходимым. Тётя Матильда учила меня, что женщину нужно любить и уважать. Ставить её желания превыше своих, потому что я мужчина и априори сильнее. И что женщин нельзя обижать ни словесно, ни физически. Тётя Амалия помимо прочего, учила, что женщину необходимо слушать, даже когда она говорит чепуху, и говорить им всякую чепуху, которую они желают услышать. А тётя Агата наставляла, что нужно быть верным и любить только одну женщину. Что если ты вдруг полюбил другую — это измена.
Это поучение оказалось понять сложнее всего. У меня был игрушечный заяц, которого я безумно любил и спал с ним. А ещё у меня была машинка на верёвочке. Неужели я изменял своему зайцу, пока играл с машинкой? Но ведь возить за верёвочку зайца было ещё глупее, чем спать с пластмассовой машинкой. И это не говоря о том, что у меня и другие игрушки были. И я любил их всех. Даже одноногого солдата Джона.
Тётушки покачивали головой и говорили, что женщин нельзя сравнивать с игрушками. И что, когда я вырасту, то всё пойму.
Глава 2. Мила.
Моей первой любовью и впоследствии женой стала Мила. Первая красавица класса. Я был не очень сильным парнем, да и не особенно симпатичным, но, вопреки насмешкам одноклассников, я сумел добиться её внимания.
И её близости прямо на выпускном балу.
Кабинет естествознания находился достаточно отдалённо от шумного праздника, но Мила всё равно ужасно нервничала и боялась, что кто-нибудь услышит и войдёт. Я непрестанно шептал ей, какая она красивая, какая сладкая и целовал шею и покатые белые плечи. Ведь тётя Амалия говорила, что женщинам это нравится.
Мила постепенно сдалась и спустя какое-то время уже сама помогала мне стянуть штаны. Она излишне торопила меня и подгоняла. Нервничала. Чёрт подери, я и сам нервничал. Я в первый раз натягивал презерватив, с волнением поглядывая на раскрытые бёдра Милы и нежно-розовые налившиеся складки между ними.
Даже на первый взгляд, дьявол, такая узенькая.
Мила меня уверяла, что ей было совсем не больно, и требовала, чтобы я начинал двигаться. Она вообще оказалась очень требовательной. И в любви, и в быту. Вскорости мы поженились. Я устроился на работу. У нас родился ребёнок. Я был самым счастливым человеком в мире и делал всё, что бы и моя Мила тоже была счастлива. Я старался быть для неё именно тем мужем, которого она достойна. Никогда не поднимал на неё руку, не спорил, принимая её точку зрения. И не изменял. Но Мила никогда не бывала довольна. Она говорила, что я мало зарабатываю и совсем ничего ей не покупаю. Что Бэю нужно подготовиться к школе, а у нас вечно куча неоплаченных счетов.
Я и сам понимал, что средств на всё катастрофически не хватает, работал сверхурочно, и в итоге выяснил, что мало уделяю внимания семье.
Я любил её и от своей любви был самым большим дураком на свете. Я узнал, что всё это время был тряпкой и подкаблучником. Что надо мной потешались все соседи и сослуживцы. Что когда я задерживался допоздна на работе, она оставляла Бэя одного, а сама уходила в ближайший бар и возвращалась после полуночи, изображая передо мной замученную уборкой и готовкой домохозяйку.
— Ты не мужчина!
После шести лет брака мы развелись, и она вышла замуж за какого-то не то автослесаря, не то сантехника. Он был выше меня, небрит и пару раз при мне шлёпнул Милу по заду. По суду сына ей не отдали, но она всё равно грозилась позже отсудить себе опеку над ним.
И когда Бэллфаеру исполнилось девять, ей это удалось.
Глава 3. Кора.
После Милы я долгое время не мог ни с кем сблизиться. Мила. Мила. Тётушкины уроки летели в тартарары. Теория и практика не сходились воедино. У меня больше не было прежней семьи. Я превратился в злобного язвительного ублюдка и разругался с теми немногими друзьями, которые у меня ещё оставались. Возненавидел всех женщин мира. Бэй начал сбегать из дома и в итоге Миле удалось добиться над ним опеки. Я влачил жалкое существование работа-дом-работа. Стал выпивать.
Я бы так и спился, если бы не случилась она.
