Джо проснулась с довольным вздохом от невероятного ощущения тепла и защищённости. Никогда раньше с ней такого не было. Казалось, она непобедима и способна горы свернуть. Разве не дурость? Она лежала голая в кроличьей норе и при этом чувствовала себя в полной безопасности. От всего на свете.
Открыв глаза, она поняла, что лежит на Кэдигане, который крепко спал. Одной рукой он обнимал её, а второй прикрывал глаза.
Конечно, на поддоне спать не очень удобно, а вот на его теле — совсем другое дело. Она отлично выспалась. Словно изгибы её тела созданы исключительно под него. Улыбаясь этой мысли, Джо кончиком пальца провела по его соску, окружённому короткими тёмными и светлыми волосами, полюбовалась, как блики от факела играют на золотистой коже и мышцах. Настроение лишь портил вид несметного количества шрамов.
Так много незаслуженных страданий.
Она провела пальцем по его медальону, согретому жаром тела, раздумывая, как тот оказался у Кэдигана. Это чей-то подарок? Кэйд не похож на мужчину, который купит себе нечто подобное.
«Страдает, ибо спасённый».
Да, судя по изречению, медальон ему подарил в детстве один из монахов, чтобы поддержать и напомнить малышу, что всё может обернуться в лучшую сторону. К сожалению, с ним этого так и не произошло. И от того, что его держали здесь как зверька в зоопарке, у Джо на душе кошки скребли.
Как он находил силы вставать и бороться без всякого света надежды. Как ему удалось терпеть это тысячелетие? Бывали дни, когда ей даже не хотелось подниматься с постели.
Сегодня как раз такой, только по совсем иной весомой причине.
Когда Джо вернула медальон ему на грудь, то заметила, что Кэйд проснулся и из-под руки наблюдает за ней.
— Доброе утро, солнышко, — поддразнила она.
— Доброе,
Её обуяла ярость.
«Вот после такого сочувствуй козлам! Сволочь!»
— Моё имя — Джо! Не Карен. О Господи, поверить не могу, что ты не помнишь!
Когда она попыталась встать, Кэдиган силой удержал её на месте. И Джо поняла, насколько он ужасающе силён, и с какой лёгкостью может ранить её, если захочет.
— Я помню твоё имя, Джозетта. Неужто я мог его забыть.
Джо почувствовала себя полной идиоткой из-за своего неадекватного поведения.
«Будь ты проклят, Барри».
— Ох. Мне жаль, прости.
Он провёл рукой по её спутанным волосам.
— Это мне впору сожалеть о мужчине, причинившем тебе такую боль, что ты думаешь, будто я мог забыть прикосновение, лицо и имя богини Бранвен[17] после проведённой с ней ночи. Как я могу спутать тебя с другой, если ты самая красивая в мире женщина?
От его искренних слов на глаза навернулись слёзы. Никто никогда не говорил ей таких романтических слов.
— Только с тобой я чувствую себя красивой, — призналась она.
В этом отношении он единственный, с кем она чувствовала себя защищённой и бесценной. Разве не глупо? Она знает его меньше суток, и всё же нельзя отрицать чувства, которые она испытывала всем сердцем.
«Проклятье, я втюрилась в незнакомца».
Он провёл рукой по её подбородку, отчего по рукам побежали мурашки.
— Тогда ты не встречала настоящих мужчин, Джозетта. Лишь величайших дураков.
Улыбаясь, Джо коснулась его губ. Когда она попыталась подняться, чтобы поцеловать его, Кэйд прижал её к себе.
— Поаккуратней с моим достоинством, любимая. Кое-что мне хотелось бы сохранить на долгие лета.
Смеясь, она поцеловала его в щёку.
— Я не хотела тебе навредить, — Джо огляделась, поняв, что здесь нет важной комнаты. — Хм... из любопытства, а куда здесь можно сходить по делам?
Озадаченный взгляд Кэдигана говорил о том, что он не понял, о чём речь.
— Клозет, Кэйд. Мне туда нужно. И не через час. Желательно, сею секунду.
— Ах.
В миг на них появилась одежда. Секунду назад они лежали в кровати, а в следующую — оказались возле небольшого ручейка в лесу.
Кэдиган собрался отойти от неё, но Джо схватила его за руку.
— Ты куда собрался?
Он вопросительно приподнял бровь.
— Я думал, ты захочешь в уединении заняться делами.
— Всё верно, но где же уборная?
Он махнул в сторону небольшой рощи.
— Серьёзно?
— Да. Иного нет.
«Фу! Паршиво. Всё равно, что пойти в поход с дядей Томом, Эсси и Тайаной. На природе отстойно, когда дело доходит до гигиены».
— А у тебя рулон есть?
— Рулон?
— Ради бога и всех святых, туалетная бумага. «Cottonelle», «Scott», «Quilted Northern». «Angel Soft»? Тебе что-нибудь из этого знакомо?
Кэдиган осмелился посмеяться над её возмущением. И от этого Джо захотелось его придушить. С дьявольской ухмылкой он протянул руку, и на ладони появился рулон идеального удобства.
— Сие сгодится, ласточка?
— Да! Спасибо!
Схватив рулон, Джо пошла к кустам. И если объявится рыцарь с «ни»[18], она собирается закричать.
Громко. Самоотверженно и, позабыв о смущении.
Закончив, она пошла назад к Кэдигану, который ждал её с вазочкой серых ягод. Он жевал что-то наподобие веточки.
