Ничей сын полностью

― Изворотливый ублюдок. Мне стоило догадаться.

«Да. Я уверен, что остальное ― тоже сплошная загадка. Но ответа у меня нет. Знаю лишь эти три, потому что гулскалитами питаются мандрагоры. Легко устроить для них ловушку, когда они отправляются на охоту. Адони используют кровь Артура для исцеления, и мне доподлинно известно, что такое мой коготь».

― И что это?

«Один из самых священных предметов для дракона. Это всё равно, что попросить у тебя яичко».

Кэдиган покраснел.

― Следи за своим языком! С нами леди!

Не смущаясь, Илларион улыбнулся ей.

«Простите меня, миледи».

Он повернулся к Кэдигану.

«Зачем тебе это зелье?»

― Моя леди не может пройти через портал без ключа. Гвин ап Нудд говорит, что может его создать.

«И что же он требует взамен?»

― Я расплачусь с ним. Позже.

Илларион поморщился, как будто понимал, насколько суровой будет цена.

«За твою помощь, я одолжу свой коготь, но ты должен взять меня с собой и вернуть моё сокровище после. Уяснил?»

― Даю слово.

«Слово демона».

Илларион покачал головой, словно не мог поверить в собственную глупость.

― Он хороший, ― уверенно заявила Джо. ― Ты не пожалеешь, что доверился ему.

Кэдиган замер, когда Джозетта подарила ему самый драгоценный в жизни подарок и даже не поняла этого.

Она доверяла ему. Верила, что он не ублюдочный демон, каким его считали все остальные. Лишь за это он мог полюбить её. Но Джозетта дала ему гораздо больше.

Именно поэтому он был готов обменять свою жизнь и благополучие на её свободу.

Помешкав, Илларион расстегнул кожаный браслет на руке. Казалось, на нем сидел металлический крохотный дракончик. Он благоговейно передал его Кэдигану.

― Это коготь? ― удивлённо спросила Джо.

Илларион потянул вниз перекладину, за которую держался дракон, пока не раздался щелчок вошедшего в пазл механизма. В следующий миг наружу вылетели два острых шипа, а из крошечной головы показался третий.

― Охренеть мозгам! Что это такое?

Илларион улыбнулся в ответ на потрясённый вопрос.

«Коготь дракона. Они даются каждому катагарийскому дракосу по достижению совершеннолетия, чтобы защитить нас, если мы когда-нибудь будем заперты магией в человеческом обличье».

― В самом уязвимом состоянии.

Илларион кивнул Кэдигану.

«Как я уже сказал, мой народ был доведён до грани вымирания».

Кэдиган взял святыню с почтением.

― Я буду охранять его ценой своей жизни и прослежу, чтобы его вернули тебе в таком же первозданном виде, в коем ты мне его дал.

Джо нахмурилась, пока Кэдиган заворачивал в ткань металлического дракончика.

― Напрашивается странный вопрос. Зачем шароку коготь? Какой цели он может сослужить для зелья?

«Она права. Они не могли знать, что я просто отдам его тебе, если обычно я убью, прежде чем позволю другому забрать его».

Кэдиган вздохнул, убирая коготь.

― Поверь, я уже думал об этом. Цель, очевидно, состояла в том, чтобы убить одного из нас. Возможно обоих.

«Чтобы ты провалил задание».

― Aye, конечно. Другой причины просто быть не может. ― Кэдиган подмигнул им. ― А теперь, как вы смотрите на то, чтобы пойти и испортить день Гвину?

Гвин ап Нудд с такой силой впечатался в стену, что удивился, как его спина не сломалась.

― Кретин! О чём ты только думал?

Гвин вытер кровь с губ, поворачиваясь к стоящему перед ним гиганту, повелителю демонов. Огонь пронёсся по коже, когда он расправил крылья и стал ещё более устрашающим. И это говорило о многом, поскольку истинные храбрецы налаживали в штаны от его обычного вида.

На протяжении веков Паймон предлагал невообразимые богатства и даже магию в обмен на поимку своего сына. Напрашивался вполне разумный вывод, что ублюдок не питал любви к отпрыску.

Прозрение оказалось болезненным.

Гвин отвёл от лица дрожащую руку.

― Я думал, это вас обрадует. Теперь он окажется в ваших руках.

Паймон разразился неразборчивыми демоническими проклятиями.

― Его душа не попадёт ко мне. Не скажу, что мне на это наплевать.

Но, к счастью, Кэдиган этого не знал.

― Мне нужно его дышащее тело! ― Он схватил Гвина за горло. ― Мёртвым он не сможет использовать щит. Всё будет потерянно! Лишь те, в чьих жилах его кровь, могут повелевать святыней!

А вот это скверно.