— Нормально, — вздохнула Мист. — Читать надо больше.
— Что? А. Точно, — парень принужденно рассмеялся. — Будем читать, что уж. А ты молодец, сообразила его развернуть.
— Ну, а что я могла, — смущенно сказала девушка. — Вся надежда на тебя была, что ты справишься.
— Это я, право слово, случайно, — сказал Торрен, вытер меч о штаны, пощелкал по лезвию и засунул обратно в ножны. — Он имя заслужил, а? Это все он.
— Хладорез? — предположила Мист, а Торрен без особой брезгливости стал отпихивать кости и обломки доспехов прочь с дороги. — Морозокол? Ледоруб? Ледосек?
— Хладогрыз! — выдвинул контрпредложение Торрен, заканчивая свое дело. — Как думаешь, не поднимется снова?
— Да кто его знает, — Мист почесала нос, подошла к Торрену и глянула на неопрятную кучу останков, от которой продолжало веять неприятным холодком. Содрогнувшись от порожденного этим воспоминания, она протянула руку вперед и пробормотала. — Пусть хранит тебя свет, и сумрак явит тень, пусть сон твой будет крепок, покойся, пепел, вечно. Закрываю я двери, замыкаю собой, всем ушедшим, мы верим, ночь подарит покой.
Трогмортен, привлеченный знакомыми словами, приблизился, видимо, закончив распекать свою охрану, и опасливо посмотрел на останки реликта, едва не отправившего их всех бродить вечно по полям пепла.
— Что, думаете, вконец упокоилась наша, гм, коллективная галлюцинация, э? — спросил он, переводя взгляд на героев дня.
Мист сделала шаг к куче, присела на корточки, прислушиваясь к своим ощущениям. Холодом, вроде как, больше не веяло.
— Теперь, думаю, да, — заключила она, поднимаясь на ноги. — Что-то я уже устала. Долго нам еще ехать-то?
— Дня полтора, — Торрен бережно взял ее под локоток. — Иди-ка ты отдохни. Прямо в телеге ложись и спи. Да, Трог?
— А ты? — Мист, резко чувствуя прилив усталости, оперлась на руку Торрена. — Это ты герой сегодня, тебе выходной не полагается, что ли?
— Э, полагается, — согласился Трогмортен торопливо. — Обоим полагается. Да и платы не возьму с вас за жратву теперь, раз такие дела.
— А вот это хорошо, — обрадовалась Мист. — Это экономия.
— Иди, отдыхай, экономия, — подтолкнул ее заботливый Торрен.
— А и пойду, — сказала Мист и с гордым видом полезла на телегу.
Удивительно, но она уснула быстрее, чем караван снова тронулся в пусть. Не удивительно, но во сне она снова увидела уютную классную комнату, освещенную мягким предзакатным солнцем, и занудный преподаватель поприветствовал ее, как будто так и надо.
— Если ты не станешь приглядываться к иллюзии и искать несоответствия, в ней не появятся дыры, — предупредил он. — Напротив, если дыры, как раз, являются твоей целью, смотри на нее пристально и ищи логические нестыковки.
— И где здесь нестыковка? — спросила она, черкая в лежащей перед ней тетради листочки и цветочки.
— Ты не помнишь, как сюда попала, и помнишь, что уже смогла проглядеть эту иллюзию до дыр. Не стоит так больше делать — она мне нравится.
— А то, что ты говоришь на весторне — не нестыковка? — с подозрением уточнила Мист.
— Нет. Я знаю этот язык. Знал. Как и многие другие. Но ты здесь не за этим.
— А зачем? — еще с большим сомнением уточнила Мист, глядя на мага исподлобья.
— Ты никогда не догадаешься об обмане, если не посмотришь на него пристально, разыскивая дыры, — сказал маг. Он оперся спиной о свой стол и посмотрел в окно. Там мирный идиллистический пейзаж окруженной горами долины местами трепетал под взглядом, истончаясь и превращаясь в дым.
— Это на что намек?
— Это практически прямое указание, Эола Эйиладд.
Это имя или прозвание, данное ей магом, было словно бы той хворостинкой, которая ломала хребет вьючному строку: звучание этих слов разбило иллюзорный мир пополам, и Мист успела увидеть и почувствовать запах сожженной до костей плоти, которая наполовину была сама пеплом в мире пепла и руин.
Не в силах выносить это, она открыла глаза, понимая, что запах паленого ей не пригрезился: за то время, которое она провела в обществе тревожного сна, караван успел остановиться, и повара успели что-то сжечь. По крайней мере, Мист надеялась, что дело именно в этом, хоть странные звуки кругом твердили об обратном. Однако, она верила в лучшее до тех пор, пока на нее не свалилось тяжелое, совершенно инертное мертвое тело.
Мист открыла рот, чтобы заорать в панике, но горло сперло спазмом и у нее не вышло. Она яростно забилась, спихивая с себя труп, справившись, проверила книгу за поясом, схватила свою сумку за ремень и соскользнула с края телеги, прячась возле колеса. Всюду голосили, горели телеги с поклажей, метались люди, раненные и нет, и в этой суматохе толком было не понять, что именно происходит. Мист выругалась шепотом: видимо, на них напали, часть телег подожгли, и охранники сейчас пытались во всеобщем хаосе отразить атаку. Это было нелегко — нападающие пытались перестрелять их издалека, не нарываясь на мечи и кинжалы.
— Торрен, Торрен, — бормотала девушка, до рези в глазах вглядываясь во все фигуры, пытаясь найти своего друга. — Торрен, душа ты пепельная, где ж тебя носит?
