– Ну, а что? – мигнул парень. – надо же куда-то складывать нажитое?
– Ты, главное, с этим на глаза майору не попадись. А то как-то…некрасиво получится.
– Да ты что, я ученый, – хмыкнул Торрен и подбросил плечом мешочек, от чего тот красиво и нежно зазвенел. – Я и на твою долю взял, – заискивающе добавил он.
– Спасибо, – вежливо ответила Мист и обернулась на башню. – Поднимемся наверх, раз мы тут?
– А, давай, – легко согласился Торрен, которому богатая добыча успешно заменила любую психотерапию.
Мист встряхнулась, зашла в пустой проем и начала подниматься наверх и вверх по казавшейся бесконечной спиральной лестнице. Периодически ее охватывало острое чувство повторения, лестница была такой же, стены были такие же, тишина и полумрак вокруг – тоже, но на этот раз она была не одна, и даже не с бесплотной помощницей рядом – позади пыхтел Торрен, и его шаги и тяжелое дыхание напоминали Мист о том, что нет, это не прошлое вернулось, это новый, сегодняшний день умудрился так вывернуться.
– Похоже на что-то, – пробормотал парень, и Мист вздрогнула. Ему-то что может напомнить эта пеплова башня?
– На что это? По мне, так похоже на прошлую.
– Не знаю, – с сомнением сказал Торрен, продолжая методично подниматься. – Но я такое уже точно видел. Только вот, где?
– С тем, сколько ты чужих замков, небось, облазил, – фыркнула Мист, отворачиваясь от него.
– Я помню тот волшебный мир, – затянул Торрен внезапно. – В котором жили мы с тобою, … тобой, – запнулся он, подумал и начал, как будто так и надо, сызнова. – Я помню тот волшебный мир, в котором жили мы с тобой! Ля, ля, ляляляля, ля, ля, я помню тот волшебный мир, в котором жили мы с тобой!..
– Тор!
– …в котором жили мы с тобой!
– Тебя что, заклинило?
– Я помню тот волшебный мир, в котором…
– В котором я тебя прибью, – пообещала Мист, но это не помогло.
– …волшебный мир, в котором жили мы с тобой…
– Там ждал нас дом и ждал камин, но грела лишь одна любовь, – устало напомнила девушка.
– О! – обрадовался Торрен. – Спасибо! – и затянул с начала. – Я помню тот волшебный мир, в котором жили мы с тобой, там ждал нас дом и ждал камин, но грела лишь одна любовь!… Любовь..ээээ? – потянул он, намекая, что раз уж у Мист такая хорошая память, то ближнему надо помогать и дальше.
– Придурок, – грустно сказала девушка, но, к счастью, лестница уже кончилась.
Верхняя комната была точно такой же, как центральная зала в башне Атайн, только дверей во все стороны не было и пирамиды, зато стена с отпечатком ладони была на месте, и три больших окна впускали внутрь достаточно света. Обстановку составляли какие-то истлевшие шкуры, разбитый стол, два колченогих стула, а вся доступная поверхность стен от пола до потолка была исписана: где-то вполне нормальными, похоже, текстами, а где-то – откровенной чушью. Но прежде всего внимание Мист привлекла довольно криво и совсем другой рукой начертанная прямо на камне карта. В отличии от остальных записей, она была не сделана не краской или мелом, а буквально выжжена в камне тонкими бороздками. А уж совершенно не читаемый почерк Мейли-из-Сполохов Мист уже могла узнать из тысячи.
Карта была странной: во-первых, ее рисовали не за один раз, во-вторых – несколько раз переправляли, оставляя яростные черные пятна сажи в том или ином месте, отчего очертания стран корежились и смещались, а некоторые города были на нескольких местах разом. Черные палочки с зубцами наверху испещряли все полотно карты, иногда подписанные, иногда нет, некоторые перечеркнутые или перевыжженные.
– О, вспомнил, – Торрен театрально хлопнул себя по лбу. – Это же прямо как Сторожка наша!
– Чего-чего? – обернулась на него Мист, хмурясь.
– Башня сторожевая. Помнишь? Которая раньше была частью первой стены вокруг Университета, а потом стену снесли, все башни снесли, а она одна осталась?
Мист действительно помнила эту башню: не черная, а, скорее, темно серая, унылая и обшарпанная, она торчала сбоку от кампуса, неуместная и толком никому не нужная. Студенты часто недоумевали, почему же ее никак не уберут, строя самые разные теории, от практических до мистических: от того, что там начинается тайный ход за пределы города, до того, что на башне лежит страшное проклятие, которое даже уход магии не разрушил. В итоге башня стояла заколоченной и темной, и только отдельные смельчаки вроде Торрена и Вейлариса рисковали сунуть туда свои не в меру длинные носы. Мист перевела задумчивый взгляд снова на карту, находя башню Атайн, подписанную как “АТ”, и проводя от нее линию в нужную сторону. Ближайшая черная палочка с галочками наверху была подписана как “СВ”.
– Синвейл, – пробормотала Мист, вспоминая привидевшийся ей в Атайн сон, и потрогала рисунок, ощущая под пальцем глубокую бороздку. Могла ли эта одинокая университетская башня, вовсе не высокая и не грозная, быть одной из этих, отмеченных Багровым магом?
Торрен подошел к подруге и тоже уставился на стену с исключительно умным видом.
