Последнюю руну “спасение” ученик академии и будущий маг получает не позднее четырнадцати-пятнадцати лет, только если к этому возрасту у него формируется вспомогательный столп. Данная руна наоборот, слегка уменьшает доступный магу свободный резерв маны, однако, в случае угрозы жизни чародея, она мгновенно применяет заклинание “астральный щит”, уплотняющее ману в месте нарушения целостности телесной оболочки или ауры. Эта затвердевшая магическая энергия и принимает на себя весь урон. Плюс сама по себе, руна усложняет какие-либо манипуляции с аурой мага без его согласия. Само наличие такой руны уже говорит о силе и статусе мага. “Спасение” бывает только у магов, закончивших шестой и седьмой курсы. Ну и у магистров, само собой.
Разумеется, существует ещё множество рун, которые в той или иной степени улучшают жизнь своим владельцам. Регулярно (раз в несколько лет) в академии придумывают очередную, однако большинство из них либо не проходят проверку временем[7], либо их полезность вызывает ряд вопросов. Зачем чародею постоянно поддерживать магическое зрение, например, если есть такое заклинание, артефакт или, на худой конец, дар?
Ближе всех к основной тройке: “равновесие”, “наполнение”, “спасение”, - подошло “очищение”, но в текущем виде она требует слишком много маны у носителя…
Изначально Клаус Фетлир вообще не планировал делать полноценную руну: устойчивая и развитая аура магистра Соу просто не нуждалась в них (“равновесие” и “наполнение”), а “спасение” по-хорошему полезно только полковым магам. Но и на службе она спасает жизнь гораздо реже чем думают обыватели.
Однако, спасённый маг (уже дважды) показал себя весьма активной и деятельной натурой, умудрившись в первый день приезда баронетов влезть с ними в драку, не имея при себе заготовленных чар и защитных амулетов. В связи с чем магистр Фетлир и решил объединить два ритуала в один. Хоть это и не являлось нарушением традиций, но, по сути, будет первый раз в истории, из задокументированных случаев.
И что-то подсказывало Клаусу, что, если он хочет представить магистра Соу Большому Кругу, руна “спасение” тому жизненно необходима.
***
Пользуясь вчерашним фокусом с чтением по губам, Николай довольно быстро смог расслышать Рону…и уже ни раз пожалел об этом. Девушка, как заезженная пластинка, громко и чётко повторяла одни и те же слова. Причём убавить громкость у негоя не получалось, а отойти подальше и подавно. Его снова и снова благодарили не понятно за что, извинялись за нанесённые оскорбления (тоже не ясно какие), соболезновали полученной травме и настойчиво приглашали вступить в Малый Круг факультета оздоравливающей, защитной и вспомогательной магии Керрийской Академии.
Старший сержант даже не пытался запомнить последний пункт дословно, но это вышло само собой…после тысячного раза.
Поначалу он хотел просто познакомиться: представиться по-нормальному, поговорить, задать пару вопросов. Но, спустя несколько часов безрезультатных попыток наладить контакт, его желания изменились. Теперь он хотел отдохнуть в тишине, и был согласен вступить хоть в круг, хоть в параллелепипед.
Больше всего Николай злился не на Игроков, загребающих жар чужими руками; не на высокомерных попаданцев, уже списавших его со счетов; и не на молодых мажоров, сделавших ему пару новых дырок в тушке; а на себя самого.
Это дома он был “…лично дисциплинированным, исполнительным, трудолюбивым, психологически устойчивым отличником боевой и политической подготовки, способным выполнить поставленную боевую задачу.” А тут он затупок, который даже поговорить ни с кем нормально не может. Местная элита хоть и приняла его за своего, взяв над ним шефство, но он всё равно умудрился едва не подохнуть.
Накопившийся стресс требовал выхода, и старший сержант решил снять его привычным для себя способом — размять грушу. Однако, ввиду отсутствия последней, пришлось ограничиться боем с тенью.
Джеб, джеб, хук; маятник, смена стойки. Джеб, джеб, хук, смещение, смена стойки. Джеб, джеб, хук…Довольно быстро Николай втянулся и уже не думал, что делают его руки и ноги, — тело действовало само, повторяя давно вбитые в голову движения. Единственное, что не нравилось старшему сержанту, это отсутствие усталости. Букварь (Ахмедов Борис Вагифович), инструктор по рукопашному бою, объяснял, что усталость — это подтверждение приложенных усилий и полученного результата. И сейчас Николай не чувствовал её, хотя делал всё как обычно.
Повторение одних и тех же простых движений отвлекли его от текущих проблем и в памяти всплыли детские воспоминания — десятый класс выпускной.
Разумеется, он был троечник, не считая физкультуры, трудов и НВП, но и на второй год Николай ни разу не оставался. Он не был глупым, по крайней мере по меркам детского дома. Тройка — вполне нормальная оценка, а по литературе в аттестате у него вообще вышла четвёрка.
