Дайрин Риттер ругал сам себя. Если бы не его предложение отправить в патруль Фэй’Фрейдара, этот бездельник бы сейчас практиковал усыпление, а не шатался по горам. Заклинание не сложное, но довольно изматывающее — самое то, чтобы проучить студента-раздолбая. Но дурацкая шутка вышла боком. Магистр Риттер проучил сам себя…не первый и не последний раз.
С другой стороны, наблюдать за необычным заклинанием лечения и работой магистра Соу, было познавательно. Как и предполагалось, кроме тех результатов, что они уже видели, «боевое лечение» (название придумал Товер) прекрасно справлялось с переломами, и обладало неплохим противовоспалительным эффектом. С учётом небольшого расхода маны, формула заклинания была едва ли не гениальной. Оставался лишь один вопрос, почему её создатель не задал элементарную блокировку нервных окончаний? Возможно, ответ на него сможет продвинуть магическую науку далеко вперёд…Жаль, что магистр Соу не может дать его, а наоборот, порождает новые вопросы своим поведением.
Инцидент, произошедший в самом начале, снова всех озадачил. С одной стороны, человек ничем ему не навредил — это объективный факт. Но с другой, сама попытка нападения на мага строго карается по закону. Сильный эффект на окружающих произвела «решимость», с которой магистр Соу отстаивал невиновность человека. Пришлось воспользоваться уложением, что маг может сам определить наказание для безродного и привести приговор в исполнение. Обычно этим законом пользовались, когда маг убивал кого-то из простолюдинов, а не для помилования. Но все сошлись на том, что такая трактовка тоже допустима.
Ближе к обеду Дайрин Риттер почувствовал, что начал понемногу уставать и сбавил темп — торопиться было некуда.
Ещё утром Клаус Фетлир переживал, что они застрянут в крепости на неделю, однако, с учётом «боевого лечения» (которое в той или иной степени исцеляло почти всё), магистр Риттер сократил бы срок вдвое. И вообще, он начал уже подумывать, что ученикам может не хватить практики, а данных о новом заклинании он собрал уже достаточно.
Магистры Матий и Квиллис тоже начали больше наблюдать за подопечными, чем исцелять лично; и чтобы хоть как-то занять обделённую работой Рону, магистр Риттер то и дело загружал её разным бытовыми чарами: вскипятить воду, охладить помещение, понизить влажность, — и прочее.
Единственные, кто действительно старался и не отлынивал были Товер и Лисса. Будущие лекари уже вплотную приблизились к пределу своего резерва, поэтому радовались завершению больше остальных. В голове старого магистра промелькнула мысль, что неплохо было бы похвалить детей, но он её быстро прогнал — нечего расхолаживать учеников.
***
Поначалу полковник Маргон не поверил магистру Фетлиру. Четыре магистра и два ученика не смогут за пять дней поставить на ноги две сотни раненых. Однако, уже после обеда пришли первые донесения от командиров рот. Больше полусотни солдат уже вернулись в свои подразделения, и, как только отоспятся, приступят к несению службы.
Видимо Катарина не преувеличивала, когда говорила, что возможности академических магистров на голову выше “недоучек”, не говоря уже о тех, кто вообще не дотянул до пятого курса[15].
Ларха, даже с учётом неиспользуемых и закрытых залов была действительно огромна. Но, как это не странно, найти магов в ней было не сложно. Если Рон и Катарина не занимались расчётами в своих кабинетах, значит они медитировали. При плохой погоде в подземном гроте рядом с ключами, при хорошей — на верхней галерее. Так назывался длинный широкий уступ. Во времена Старой Империи там располагались позиции стрелков, сейчас же это была просто площадка без ограждений шириной несколько метров, опоясывающая целиком восточную стену. На западной когда-то была нижняя галерее, но после гражданской войны от неё остались лишь отдельные фрагменты.
Вид с верхней галереи действительно открывался невероятный, особенно на рассвете и закате. Иногда казалось, что на горизонте можно увидеть минареты Султаната…Главное не подходить близко к краю, полукилометровая высота и гранитные плиты внизу навсегда отбивали желание любоваться красотами.
— Хорошо, что ты прыгнул с нижней галереи, иначе в Таулиф даже нечего было бы везти. — Воспоминания о товарище не испортили настроения полковнику Маргону. Увидев возможности настоящих магистров-лекарей, он наконец поверил, что его друг выжил.
Закрыв журнал, комендант привычным движением поправил форму и покинул кабинет. Пора нанести визит вежливости и ещё раз поблагодарить гостей, хотя бы словами.
***
Только Николай подумал (опрометчиво), что начал понимать местные культурные особенности, как жизнь продемонстрировала всю глубину его заблуждения.
