— Он что, правда оой-генерал? — осторожно поинтересовался он. — Что на его карте?
В ответ шеф выдал длинную полностью нецензурную тираду на свободную тему. Выговорившись, он сплюнул на ковер.
— Эта скотина — оой-генерал Третьего департамента Министерства обороны. Контрразведка, мать его за ногу, спецоперации по внутренней безопасности страны! Мы с ними пересекаемся не так часто, но куда чаще, чем хотелось бы. Твари просто обожают загребать жар нашими руками: если успех, то им, а облажались — наша вина. А на карте приказ о максимальном содействии. Знаешь, чей приказ? Лично оой-генерала Васика.
— Главного директора? — присвистнул капитан. — Ну ни хрена ж себе…
— Точно. Именно «ни хрена ж себе». Еще там какие-то документы. Видимо, и план операции есть. Хоть я еще не читал, он мне заранее не нравится.
Начальник сектора опять выругался.
— Дело растреклятое я у тебя забираю, твой доступ к нему отозван. Сотру его сам… чуть погодя. Ладно, свободен.
Следователь повернулся к двери, но неожиданно замер на месте. Потом медленно развернулся к начальнику.
— Шеф, — медленно проговорил он, — а как тот хрен с ушами попал в кабинет? И как он усыпил секретаря?
Два офицера службы безопасности молча смотрели друг на друга, и по спине у обоих медленно ползли ледяные мурашки. Такие же ледяные, как и улыбка исчезнувшего гостя.
— Итак, великолепная госпожа Эхира Марга, я внимательно тебя слушаю.
Депутат Ассамблеи в шутливом салюте приподнял бокал с торчащей из него соломинкой. Несмотря на радушную улыбку, его прищуренные глаза холодно поблескивали в полумраке алькова. В приватной обстановке глава партии рационалистов разительно отличался от того бесшабашного и слегка придурковатого рубахи-парня, которого играл на публике.
— О, блистательный господин Крайтон Керл, я отнюдь не намеревалась превращать вечер в деловое совещание, — очаровательно улыбнулась Эхира, изучая его лицо из-под опущенных ресниц.
По слухам, шестидесятилетний, но еще крепкий мужчина предпочитал молодых девушек (а злые языки поговаривали и насчет несовершеннолетних девочек), и накануне она использовала все возможности чудо-косметики Майи, чтобы выглядеть хотя бы на семнадцать. Разумеется, благодаря их периодическим встречам в течение по крайней мере двух десятилетий он прекрасно понимал, что она отнюдь не юница, но после такого долгого отсутствия следовало использовать все рычаги.
— Мне просто хотелось увидеть старого знакомого после почти двухлетнего перерыва, — она откинулась на спинку кресла, поигрывая бокалом. — Партия рационалистов вновь набирает силу, и говорят, что на следующих выборах она получит в Ассамблее не менее сорока мест. Ты быстро набираешь политический вес, господин Крайтон, а женщины любят солидных мужчин.
Я — алчная холодная стерва, норовящая использовать тебя в своих интересах, мысленно сказала она. Поверь мне. Ну поверь же!
— О да! — Крайтон медленно наклонил голову. — Народ все больше осознает, что экономика вторична по сравнению с творящимся в наших головах. Примат разума — именно то, что сейчас нужно стране, чтобы пережить не самые лучшие времена экономического спада. Однако, увы, не все так хорошо, как хотелось бы. Чтобы участвовать в формировании Кабинета министров, нам необходимо не менее семидесяти мест.
— Да, все так! — сокрушенно вздохнула женщина. — Старые стереотипы отмирают медленно. А иногда они даже внезапно оживают с новой силой. Что поделать, общественным мнением так легко манипулировать!
— Увы, увы… — вздохнул политик. — В условиях тотальной лжи со стороны правящей коалиции избирателям очень легко заморочить голову ничего не значащими словами. Мы пытаемся бороться, но в условиях финансовой ограниченности…
Что тебе нужно? — спрашивал его настойчивый взгляд. Говори или проваливай.
Сейчас узнаешь, ответила ему томная улыбка Эхиры. Не торопись, дорогой, всему свое время.
— Да, лжи вокруг хоть отбавляй, — она задумчиво покрутила бокал в пальцах. — Буквально на каждом шагу можно обнаружить завесу, скрывающую мерзости, от которых простого человека может и стошнить. И хоть бы кто-нибудь попытался про них рассказать открыто!
— Например? — глава партии рационалистов явно насторожился.
