Затем натянула платье. Оно обепило мое тело, как перчатка. И материал тянущийся, на кожу похож, только эластичный грудь обрисовал, ноги, короткое еле задницу прикрывает.
Напялив туфли, при полном параде, я вылезла из примерочной и стараясь не растянуться на полу, вышла к Баскому. Ноги предательски подгибаются и каблуки похожи на ходули циркачей. Наверное, я выгляжу, как недобитый кузнечик, но мне плевать и дойду в них чего бы мне это не стоило. Разговоры стихли. А я подошла поближе и выдернула у Барского газету. От неожиданности у него приоткрылся рот, и он уставился на меня как-то слегка ошалело. Осмотрел с ног до головы, а я нагло спросила, поворачиваясь то боком, то спиной, то передом.
— Ну, а это нравится, Захар?
Прищурился и впился взглядом в мое лицо. Глаза злые, колючие как острые льдины. И я понять не могу от чего так злится. Иногда он вдруг словно становился кем-то другим и сквозь его спокойствие прорывался этот бешеный зверь… и я еще не поняла что именно его будило в нем. Что и когда я делала не так… особенно если молчала.
— Сняла все. Быстро. Как шлюха выглядишь.
— Да? И это не такое?
— Ты где это взяла? Ты в зеркало себя видела?
— Видела! Мне нравится. Я хочу это платье!
— Нет! Снимай его! Это не платье — это тряпка.
— Снять значит?
— ДА! Прямо сейчас!
Не знаю какой черт в меня вселился, но я дернула змейку и стянула проклятое платье вниз. Оно упало к моим туфлям и в эту секунду у Барского выпала газета и он толкнул чашку с кофе, который ему притащила одна из куриц.
С ним что-то произошло в эту секунду, как и со мной. Нас обоих заклинило. Меня вбило в пол гвоздями, а он смотрел на мои ноги, потом медленно поднял взгляд вверх, и я узнала какими темными могут быть его радужки … и это выражение. Я никогда его раньше не видела. Я пошатнулась на своих ходулях и завалилась прямо к нему на колени. Завалилась боком, а он схватил меня за талию, удерживая и так и застыл, стиснув челюсти и глядя на меня диким взглядом. Ладони сдавили меня где-то под ребрами и мое сердце не просто заколотилось он задергалось словно ошалелое. От одного осознания, что сижу у него на коленях в трусиках и лифчике, а его пальцы касаются моей голой кожи все тело покрылось мурашками. Все вокруг исчезли, и я не моргая смотрела ему в глаза, которые убивали и тут же возрождали, заставляя задыхаться от избытка эмоций, но не сметь сделать даже вздох.
Но это длилось, наверное, меньше минуты, потому что он сорвал с себя пиджак и закутав меня в него, прошипел мне на ухо.
— Сейчас встала и пошла одеваться! — спихнул с колен и сам встал в полный рост. На нас смотрели все, кто находились в магазине. Особенно продавщицы и мне хотелось злорадно ухмыльнуться этим сучкам, но не вышло, потому что Барский был злой как сам дьявол. Он сдавил мою руку и буквально заломил мне запястье.
А я все еще дрожала от того его взгляда. Потрясенная каким-то странным пониманием, в которое и сама не могла поверить. А ведь на детей так не смотрят. Потом я выучу это выражение наизусть и у меня будет дух захватывать от осознание, что он меня хочет… а пока я увидела этот взгляд впервые и еще не умела его расшифровывать.
— Быстро пошла переоделась. Мы уходим отсюда! Без платья!
— В трусах?
Стиснул мне руку еще сильнее так что я тихо охнула.
— Не зли меня, Лиса, не зли. Быстро переоделась!
Так мы ничего и не выбрали и в машине ехали молча он за рулем, а я рядом. В окно смотрю, а он вообще меня не замечает и пальцы все сильнее стискивают руль. И желваки на широких скулах играют. А у меня снова дыхание перехватило от это мужественной красоты и от его запаха, который в висках пульсирует. Профиль хищный и эта горбинка на носу и губы чувственные тонкая верхняя и полная нижняя. Каждая его морщинка вызывает дрожь во всем теле и хочется ее пальцами тронуть и разгладить. На руки взгляд перевела и судорожно сглотнула. Снова ощутила этот прилив краски к щекам и тяжесть внизу живота. Сегодня этими руками он сжимал мое голое тело и там до сих пор жгло, и саднило. В горле запершило, очень захотелось пить. Затрещал его сотовый, взрывая тишину и разрушая на обрывки мое ненормальное очарование. Нажал на кнопку в наушнике.
— Да. Слушаю. Что? — пальцы еще сильнее впились в руль, — Бред какой! Звони на канал и пусть уничтожат ролики. Никаких статей. Нет! Я не собираюсь ни перед кем оправдываться! Что за бред! Да, я понимаю. Ну так сделай с этим что-нибудь! Я тебе за это плачу. Заткни им рты и изыми видео. Все! Давай действуй!
— Домой?
Тихо спросила я, осознавая, что, наверное, накосячила. Точнее чувствуя это инстинктивно уши заполыхали их как кипятком окатило.
Барский резко затормозил на обочине и сдавил пальцами переносицу. Потом шумно выдохнул. На меня не смотрит… барабанит по рулю. Потом взял сотовый и опять кого-то набрал.
— Значит слушай меня внимательно звони Ершову и говори сам знаешь, о чем. Не захочет изъять видео и не заткнет газетчиков — завтра эти же газеты получат от меня другой материал. Да откуда я знал, что нас снимают в этом проклятом магазине?!
