Она снесла меня за долю секунды. Нет, за тысячную долю секунды, накинувшись на меня, как дикий зверь. Ее дыхание стало еще тяжелей и еще чаще, она почти задыхалась. Не теряя ни секунды, она нашла мои губы своими губами и тут же раскрыла их, попутно кусая и лаская. Еще никогда она не была ТАКОЙ. Я сильно ударилась о какую-то стену, к которой она пригвоздила меня, но даже боли я не почувствовала. Мной завладела необузданная страсть, желание, но даже место для романтики и нежности у меня тоже нашлось. Пожалуй, единственное, что смущало меня в моих смешанных чувствах – страх. Она прижимала меня сильнее и сильнее к этой стене, едва сдерживая себя, едва сдерживая свои мученические стоны, в которых она утонула бы так же, как захлебывалась в своем дыхании. Ее губы были напористы, как никогда, они были дерзкие, страстные, но и нежные одновременно. Ее язык уверенно ворвался в мой рот, подчинив себе мой язык, заставив его танцевать танец страсти, заставив его повиноваться и испытывать нереальное наслаждение. Внутри все горело, и я совсем не думала о том, что делаю. Мне было все равно, мне было не до этого. Она целовала меня, как ненормальная, как сумасшедшая, как нимфоманка, у которой не было секса полгода. Нимфоманки не выживают без секса и недели. Она просто озверела. Мой лисёнок стал хищником, от которого нет даже возможности убежать. Она перехватила руками мои запястья и в одну секунду пригвоздила их к стене, так же, как и меня. Оторвавшись с огромной неохотой от губ, она стремительно перешла к шее, покрывая ее сначала мелкими поцелуями, а затем более глубокими, страстными.
- Ю.. Юля.. стой.. там.. останутся…останутся следы. – Пыталась пробормотать я, чтобы остановить ее.
Но она и ухом не повела, только целовать стала чуть нежнее. Но это почти не считается. Я пыталась вырваться из ее хватки, чтобы взять инициативу в свои руки, но она вновь не позволила мне сделать этого. Ее коленка поднялась вверх, зажав меня у основания ног. Она еще больше раззадорила огонь, который палил внутри меня. Собрав все силы, я вырвалась. И теперь я владела ситуацией. Пересилив ее, сбив несколько небольших тумбочек, я прижала ее к письменному столу, затем подсадила и усадила сверху. Но теперь она не спешила, только хитро улыбнулась мне и стала медленно, словно дразня, разводить ноги, при этом прикрыв глаза. Мои зрачки застелила пелена, я быстро подскочила к ней, скользнув рукой от коленки к внутренней части бедра, я не отказывала себе в удовольствии наблюдать, как ее начинает все больше и больше трясти. «Что же ты делаешь?» – спрашиваю у нее я, зажав одним пальчиком все самое интимное. Она шумно застонала, направляя мою руку, но я одернула ее. Тогда она схватилась за мою грудь. Соски возбужденно торчали сквозь ткань майки. И теперь она не отказывала себе в удовольствии помучить меня. Я нагнулась к ней, ставя засосы на шее, не прекращая водить по внутренней стороне бедра. Бедные Юлькины трусики, бедная Юлька, бедная я. «Помоги мне», – единственное, что может сказать она, снимая с меня майку. Она довольно любуется видом моей груди, затем бесцеремонно нагибается к ней, водя языком от одной в другой, старательно избегая самые возбужденные соски на свете. Тогда не выдерживаю я, прижав ее голову ближе к себе, с силой хватаясь за копну черных волос. Она обхватывает мой сосок губами и, чуть зажав зубами, касается его кончика языком. Я блаженно выгибаюсь, извиваясь от удовольствия. Пока она неистово ласкает мою грудь, я шарю руками по всему ее телу. Перехожу от живота к небольшой упругой груди и задерживаюсь на ней. Большими пальцами я начинаю ласкать ее, ее брусничные сахарные соски такие же возбужденные, как мои, если не больше. Она, оторвавшись от меня, спрыгивает со стола, ведя меня к постели. Стол – не лучшее место для любви. Мягко опустив меня на поверхность одеяла, она легла сверху, расстегивая мои штаны.
- Стой. – Я остановила ее руки, серьезно глядя на нее.
- Что? – Немного удивлена она, все еще держа пальцами мою ширинку.
- Ты уверена? – Спрашиваю я без всяких шуток.
И она также абсолютно серьезно кивает мне в ответ.
Утро приводит меня к тому, что это был не сон, утро лишает меня возможности думать об этом. Юлька лежит около меня, прижимаясь ко мне своим обнаженным, обезоруженным телом. И теперь все 7 лет нашей общей жизни кажутся мне смешными и горькими одновременно. Ее рука покоится на моей обнаженной груди, ее волосы небрежно облепили ангельское личико. Будто каким-то невероятным способом услышав, что я проснулась, она открыла глаза и сладко потянулась. Я подняла глаза и уперлась взглядом в безразлично-белый потолок. И что теперь будет? Новый вопрос, которым я озадачила себя. Она исчерпывающе смотрит на меня, будто чего-то ждет, но вряд ли мне есть, что сказать.
- Я не знаю, что сказать. – Усмехаюсь я, прикрыв ладонью лицо.
- Я счастлива. – Спустя какое-то время говорит она, улыбаясь мне.
- Ты уверена?
- Да. – Ее рука мягко опускается на мой безмятежный сосок, обведя его ореол пальчиком.
- Ну, и что делать теперь-то будем?
