Я до сих пор хорошо помню, как звучали тогда наши голоса: чистые, высокие и звонкие, еще цепляющие без малейшего сопротивления. Иногда они раздавались поверх фонограммы, ведь нам хотелось по-настоящему петь, зажигать. В перерывах между песнями и словами мы с Волковой орали, бегали, носились туда-сюда, провоцировали зрителей, две юные, полные подростковой энергии и гиперсексуальности, девчонки.
А вот это фото сделано в 2002-м. Тогда у нас их было полно – популярность бешено набирала обороты. Идея проста: раздеваетесь до трусов, залезаете в ванную. «Ха! Будто мы постоянно вместе моемся?» – Истерически ржала тогда Волкова, ловко стягивая с себя майку. Разговоров типа «хочу-не хочу» не возникало: Ваня был для нас таким огромным авторитетом, что все его идеи схватывались на лету и воплощались, ведь он, наш сумасшедший гений Ваня, знал, что нужно нам, что нужно извращенному миру. Поджав колени, мы неохотно позировали на камеру, устав от улыбок и объектив. Пены в тот раз добавили только для видимости, «якобы она есть», но это никого уже не смутило, разве что самую малость. Та фотография, которая в альбоме была самой умиротворенной и настоящей из всех других: мы сидели, прижав колени к подбородку и обведя их руками, моя рыжеватая голова покоилась у Юльки на плече, взгляды устремлены куда-то в сторону. И она, как всегда, смугленькая, темная, а я – кремово-белая, на плечах, как и на лице, раскинулись веснушки, непослушные рыжие волосы чуть сбились на лицо. И наши черты лица ещё такие детские, невинные, что я невольно улыбаюсь, разглядывая нас. Побитая коленка Юльки сильно бросается в глаза. Она всегда умудрялась где-то грохнуться, поэтому разбитые локти и колени не были редкостью. Как маленькие дети постоянно подают, так и падала Юля, всегда шустрая и неуклюжая. Но я любила ее такой...
Еще одна фотография, тоже с фотосессии, она особенно нравится моей маме. Фото сделано в поддержку первого англоязычного альбома в Лос-Анджелесе, и на ней мы с Юлькой в «символах Тату»: тяжелых ботинках, юбочках, блузочках, галстучках, но такие живые. Это главное. А потом идут фотографии с концертов во времена первого тура по СНГ. Их я просматриваю наспех, стараясь не зацикливаться. Зачем? Всё тогда было сверхнаиграно, даже вспоминать не хочется.
Дольше и тщательнее всего рассматриваю фотографии из личного архива, сделанные не именитыми фотографами, а нами, папами и мамами, знакомыми и друзьями. На них не было постановок, нелепых, фальшивых взглядов, на них только самые искренние эмоции. Юлька хохочет, держась за меня, чтобы не упасть, я и Волкова с умными лицами читаем какие-то тексты, мы у меня дома, мы у неё дома, мы готовим ужин, поочередно фоткая друг друга, мы в нашей старой квартире, мы с Ваней и Кипер, мы с Галояном. Вот Юлька лезет на крышу дома, вот я играю на фортепиано, мы гуляем где-то в парке, а здесь – катаемся с Ваней по ночной Москве. Сколько же приятных моментов? Не сосчитать... Почему так важно помнить всё это? Наверное, потому, что старые фото – единственное, напоминающее о счастливом прошлом...
Чем больше я накручиваю себя, тем меньше это оказывается правдой. Ведь, по сути, ничего и не случилось, и вряд ли случилось бы, если бы не моя бурная фантазия. Благо, Юле удалось прервать мой бред и потоки сумасшедших идей. Благо, что успела, иначе страшно представить, что могло бы произойти. Но ничего не случилось. Ничего не происходило. Неизменным оставался только тот факт, что она беременна. Ничего уж тут не поделаешь. Всё шло свои чередом, время не спешило и не отставало. Это я накручивала себя, придумывая несуществующие вещи, придумывая то, чего никогда не было. Но с этим пришла пора смириться, ведь еще недавно, улетая в Лос-Анджелес, сидя в аэропорту, Юля притянула меня к себе, обвивая руками талию, а я натолкнулась на ее плечи. Она вовсе не собиралась меня отпускать, зная, как хреново я себя чувствовала в тот день. И не отпустила. Я всё придумала: ничто не рушится, ничего не меняется, мы с ней как были подругами, так и остались. По крайней мере, всё так, как должно быть.
А к концу июня вышла наша первая песня с третьего альбома. Медленная, лирическая и очень цепляющая композиция «Не жалей». Она, как никогда, соответствовала моим мыслям и переживаниям, всем чувствами, бушевавшим внутри. Поэтому первое живое выступление вышло пусть и волнительным, но самым искренним и цепляющим. В тот день мы выступили на «Звуковой дорожке», и тем, кто пришел, посчастливилось первыми услышать наш дебют.
– Я волнуюсь ужасно! – Дрожит мой голос в микрофон, но при этом умудряюсь улыбаться и даже трусливо посмеиваться.
– Ну чё, если ошибемся, мы вам микрофоны в зал протянем! – Издевается Волкова, пропуская мимо ушей рев фанов: «Юль, русская? Песня русская? Юля-я-я!»
– Песня, кстати, не сложная, так что... – Я взмахиваю рукой, подбадривая народ. – Учите!
