Мы сидели наедине за начисто убранным столом, расслабленные после плотного ужина и вина. В гостиной тускло горели несколько настенных ламп и камин, который потрескивал, негодуя, что я достаточно надолго задержалась здесь. В чужом доме, который стал мне родным за несколько прошедших лет. Но теперь мне казалось, что все здесь настроено крайне недружелюбно ко мне, или это моя мнительная натура вновь дала о себе знать? Дощечки почти догорели, поэтому она, лениво привстав, поплелась к камину, чтобы подложить еще немного дерева. Затем, мягким жестом руки пригласила меня к себе на диван. Я молча присела к ней, наблюдая, как свет от камина чудно играет у нее на лице. Она дружелюбно улыбнулась мне, всматриваясь в мое лицо, будто что-то хотела услышать от меня, или же сказать сама крайне важную вещь. За последнее время между нами, как мне казалось, было столько недосказанного, столько всего, о чем нужно было поговорить, но никто не решался затевать такой сложный разговор. Мы наслаждались тем, что было, стараясь забыть обо всех невзгодах и печалях. Мы предпочли жить во лжи…
- Ты так изменилась за последнее время, – тихо шепчет она мне, будто боится, что ее кто-то услышит, – боже, неужели это ты? Та Ленка, которую я знаю столько лет … Как же ты изменилась.
Гладит она мои волосы, нежно скользя взглядом по лицу, не пропуская ни единого миллиметра, тщетно стараясь уловить признаки моего изменения. Пальцы плавно переходят на контур лица, очерчивая его, затем двигаются в сторону подбородка, огибая его, стремятся к скулам, откуда соскальзывают на губы, едва затрагивая нижнюю. Зачем же ты это делаешь, Юлек?
- Зато ты совсем не изменилась. – Осмеливаюсь перебить ее я, и ее рука в ту же секунду неловко соскальзывает. – Спасибо за ужин!
- Было бы за что. – Улыбается она мне, и наступает неловкая пауза. Ее руки находят мои холодные пальцы и переплетаются с ними. Так, сидя по-турецки, на ее небольшом диване, который скорее походил на кресло, она вновь пробудила во мне застывшую на время тоску, навеяла воспоминания, от которых я старательно убегала. Зачем она это делала я не знала, и вряд ли бы догадалась, если бы не ее действия…
Она не дала мне собраться с мыслями, не дала времени, чтобы вдохнуть и приготовиться к чему-либо, она не оставила мне права выбора, не оставила ничего, в ту секунду ее губы едва коснулись моих, вспухли на моих губах, отпечатываясь на них жарким солнцем, весенним теплом, сладким медом, дыханием моря… Они совсем не были требовательны, они были неуклюжими, даже робкими. Такими, какими я их знала девять лет назад … И этого я испугалась больше всего. И едва не заплакала, но крепко зажмурив глаза, справилась с секундным наваждением. Что же ты делаешь, Юлек? И самое главное – для чего? Почему я не могу понять ее действия, ее мысли, ее поступки? Я не могу понять ее совсем, как бы я не хотела себе в этом сознаваться. Я просто чувствую ее губы на своих губах, которые так и застыли в нерешимости двинуться дальше. Где же твоя прыткость, где же твоя смелость, родная? Где дьявольский и похотливый огонек в твоих глазах? Смотря в них, мне еще больше хочется плакать, ведь в голубых глазах нет ничего, кроме самой откровенной, самой, что ни на есть смелой грусти, в них нет ничего, кроме сожаления, немного жалости и отчаяния, и кажется, в них столько любви … Столько, сколько я никогда не видела в своей жизни. Ты ли это, родная?
- Милая, я не могу успокоить Самира, он плачет, может, ему нужно покушать? – Как будто в тумане я слышу голос Парвиза, и в ту же секунду отпрыгиваю от Юли, сжавшись в комок.
- Я сейчас! – Подает голос она.
- Я… мне… извини… мне нужно идти… – Бормочу я, пытаясь собрать все мысли в голове, и уже встаю с дивана.
- Куда ты? – Парвиз остановился около Юли, мягко опустив руки на ее плечи. – Уже уходишь?
- Да, мне пора, спасибо еще раз за прекрасный ужин. – Развернувшись, я иду в коридор, чтобы одеться. Юля поспешно отправляет Парвиза наверх, а сама бежит за мной. Видя, как я надеваю пуховик, она обеспокоено думает о чем-то.
- На улице холодно, – вскоре замечает она, кинув взгляд в окно, – может, ты останешься?
- Нет, я не могу. – Мягко отстраняюсь я, в то время как она бережно поправляет мои волосы.
- Почему?
- Потому что у тебя есть своя семья, а у меня своя. – Все просто объясняю я, ища свою сумку.
- А разве я не твоя семья? – Безнадежно спрашивает Юля, протягивая мне ее.
- Не в этом деле. – На секунду я отрываю свой взгляд от пола и сталкиваюсь с ее глазами. – Я – не твоя семья.
Быстрый, неловкий поцелуй в щеку, и я ухожу из ее дома, мягко прикрыв дверь…
