- Остается два варианта: либо Лена выходит одна, либо отменяем концерт вообще. – Говорит мужчина, по-видимому, организатор концерта.
Он в солидном черном пиджаке, поверх темно-вишневого свитера, в темных джинсах и в узких черных туфлях. По нему видно, как он переживает, но едва ли сильнее, чем вся наша команда. А Юлька лежит в гримерке, бледная, уставшая! Потому что меньше нервничать надо, больше кушать! Все настолько безнадежно, что я сейчас либо расплачусь, либо взорвусь от негодования. Тем временем на сцену выходит человек и объявляется, что Юле очень, очень плохо. Концерт переносится на неопределенный срок. В зале ужасная давка, он забит до отказа, несмотря на то, что клуб очень пафосный и дорогой, некоторые люди уже выходят подышать, потому что вентиляция не справляется. По телевизору включили какой-то футбол. Те, кто в зале, не знает, что творится у нас тут – за кулисами, оттого и давка, все паникуют.
- Что делать будем? – Все оборачиваются ко мне, ведь только от моего ответа зависит будущий исход концерта. Состоится он или нет.
- Одной? – Голос дрогнул и леденящий ужас застыл в моих глазах, я не могла представить себе того, чтобы я выступала бы без Волковой и ее поддержки.
- Давай, Ленок, ты же можешь. – Сказал кто-то сзади меня, обернувшись, я увидела ослабленную Юльку, которая валялась на диване.
Я стремительно подошла к ней и осторожно взяла за руку, едва заметно прикасаясь к ней губами. Мое сердце сжималось от боли, что моей девочке плохо, я сходила с ума от безысходности.
- Как же я без тебя? – Вяло произнесла я, понимая, что на мои глаза накатываю слезы. – Юлек, зачем ты убиваешь себя?
- Я больше не буду, – пересушенными губами непослушно произносит она, легонько сжимая мою руку, – обещаю. Не подводи их, ради меня…
- Хорошо. – Мягко целую ее в висок, чувствуя под своими губами, как он пульсирует. – Поправляйся, родная. Я жду тебя.
- Я люблю тебя. – Совсем тихо говорит Юля, прикрывая глаза.
Я подхожу ко всем этим людям и говорю о том, что намерена выступать одна. Они поддерживают меня, говоря, какая я молодец. Почти у самой сцены я сталкиваюсь с девушкой, которая язвительно едва ли не выплевывает мне в лицо, что без Волковой я никто. И никто меня здесь не ждет одну, слушать меня не захотят, ведь я – овца, которой ничего не стоит, сложить лапки и умереть, ведь я та, которая, как никто другой, зависит от Юльки, ведь я та, которая влюблена в каждый миллиметр ее души и тела, я та, которая должна бы была остаться с ней на всю жизнь, но по некоторым причинам не осталась… Робко, трусливо ступая по ступенькам, я поднимаюсь вверх на сцену. Одна. Никто не держит меня за руку, я не чувствую ничье тепло. И это такое странное ощущение. Свет бьет в лицо, на меня уставились десятки глаз, которые пытливо смотрят и ждут, когда я что-нибудь скажу. И я говорю, стараясь, чтобы мой голос, как можно меньше дрожал. Говорю, что Юле плохо, рассказываю о девушке, которая сказала, что я никому не нужна, и рассказываю главное – либо я одна, либо без концерта. На секунду я в ужасе замираю, боясь того, что я и вправду никому не нужна здесь, тем более одна. Но когда все дружно начинают кричать о том, чтобы я выступала, мое сердце волнительно и радостно начинает биться в груди, внутри все теплеет, я вижу, что не такая я уж пустышка, я им нужна. И начинаю петь… Я вижу эту отдачу, все кричат так громко, так дружно, что я не могу ни радоваться, надеюсь, Юленька может слышать какие-то отголоски. Бедная моя девочка. Я ужасно нервничаю, я вообще ничего делать без нее, я никогда не могу быть без нее, черт подери! Почему моя привязка к ней НАСТОЛЬКО велика? Я не могу понять, меня это ужасно бесит и злит, я не могу сосредоточиться. «Сольная карьера не для меня», – признаюсь я, умирая от желания уйти со сцены и оказаться с ней рядом. Но фанаты так старательно помогают мне, что несколько раз я протягиваю микрофон в зал. И страха забыть слова в песне практически не осталось, я всего лишь хочу быть нужной. Когда все немного притихает, я исполняю песню ‘All the things she said’, и все с новой силой взрываются, эмоции разрывают каждого изнутри. Но на проигрыше я все еще не могу смириться с тем, что ее нет рядом. Нужно что-то делась с этим. Так подходит концерт к концу, и когда замолкают последние аккорды, я обращаюсь в зал: «Ребят, спасибо вам огромное, я вам очень благодарна, свою карьеру без вас я бы никогда не сделала, потому что это ужасно. Без Волковой я не могу СОВСЕМ, вот, поэтому, я пошла! Спасибо вам, вы молодцы. Извините, что так получилось, ей просто действительно очень плохо…». Так прошел мой первый сольный концерт, черт его подери.
