Во мне тогда кипело столько всего, начиная шампанским, заканчивая дикой ревностью, печалью и невыносимой грустью. Мне жаль. Но никто не поверит в это, кроме тебя, ведь ты чувствуешь меня, чувствовала… в этом вся загвоздка.... Иронично, ведь все знают, что я ни о чем не жалею, только потому что я так сказала им миллион раз и еще может в четверо раз больше – себе, и об этом я тоже жалею. «Не жалей, все не напрасно» – ты поешь эти слова в моей голове снова и снова. Как всегда так чисто и искренне, что меня тянет блевать, мне так паршиво, что меня вот-вот и впрямь вывернет, но никто не должен видеть меня настоящую... Никто и не увидит, потому что такая я им не нужна, для чувств и сомнений у них есть ты. В голове мысли, недостойные публичной Волковой, это не всеми ожидаемая пошлость или грубость, даже не мат... В голове все только о тебе.
Лена, ЛЕНААААААААААААА… Я не хочу ничего, кроме того, что я дико хочу к тебе, вернее, я ничего не хочу без тебя. У меня есть все и вся, и ты это знаешь. Но сейчас, когда нет тебя, будто нет ничего, кроме вопящей мысли “А вообще ты когда-нибудь была у меня?”
Мне так бы хотелось свалить всю твою отстраненность на банальную обиду, за те слова, что вылились из моего рта на недопонимание, но я не могу... Ты ведь всегда видишь меня насквозь... Не могу... Я слишком хорошо знаю тебя. Я так хочу поверить в то, что это все не с нами, но разум не дает покоя. Ведь ты прощала мне многое миллионы раз... Почему же сейчас по-другому? Я перешла границу, точку невозврата? Нет, к сожалению, я знаю тебя даже лучше, чем хотела бы... Все это... Все потому, что раньше ты и вправду любила меня. Вот оно... Ты любила меня, а сейчас... Поэтому ты хотела верить, что я лучше, чем всем кажусь, что всему есть логичное объяснение и оправдание. А что теперь? Выходит ты вычеркнула меня из своей карьеры, потом и из жизни, а моя выходка явилась отличным поводом? Беспрестанные вопросы фанатов, лица с укором тому подтверждение.
Мне впервые в жизни настолько тяжело, я разрываюсь. Я так рада твоим победам, но я молчу, делая вид, что не в курсе. Молчу, потому что я одновременно ненавижу весь твой успех, ведь в глубине и даже на поверхности души я надеялась, что набив пару шишек, ты вернешься ко мне, и уже вместе мы сдвинем мир... Но я не звоню, и ты не звонишь.
Теперь даже день рождения не достаточно убедительный повод, чтобы я, случайно не открыв своих чувств, могла услышать твой голос. Ты постоянно твердишь в интервью, что дико занята, что ты в Лос-Анджелесе. Меня спрашивают уже два день рождения подряд, поздравила ли ты меня лично? А я только и могу ответить, что часто меняю номера, и ты их просто не могла знать. Но едва слышный ответ на очередной фанатской встрече на чье-то предложение передать мой номер тебе – “уже давала” – убивает меня. Но я не живу дальше, я игнорирую его, я все еще верю, что ты занята, что ты не знаешь мой номер, что безразличное поздравление с днем рождения в твиттере на английском, с которым у меня все плохо, все-таки для меня, а не для наших… Твоих иностранных фанатов. Так я пытаюсь хотя бы себя убедить, что все под моим контролем, что ничего не потеряно. Что я могу сорваться и приехать к тебе в 2 ночи, и мы, наевшись бутербродов с паштетом, уляжемся под одно одеяло, пытаясь заснуть в объятиях друг друга, убаюканные пустыми, но такими важными разговорами. Разговорами, которых больше нет. И нас нет больше. Но я пока так и не поняла, как жить без тебя. Я поняла только, что мне придется научиться, ведь ты уже научилась и так быстро, даже слишком, хотя ты всегда схватывала все на лету... Только почему, когда во мне все кипело, начиная шампанским, заканчивая дикой ревностью, печалью и невыносимой грустью, ты не увидела этого в моих глазах?»
Беззвучно уезжаю оттуда, где меня никто не ждет
- Зачем ты едешь туда на поезде? – спрашивают меня.
- Не знаю, устала от самолетов.
Люкс на двоих, но я одна. Мягко разливается песня Red «Hymn for the Missing».
