За окном быстро мелькают заснеженные пейзажи. Сижу, отодвинув шторку рукой, думая о том, сколько с нами всего случалось. С нами… Но теперь я одна. Еду в холодном купе, убегая от проблем. Она всегда говорила мне: “Не беги от проблем. Сами они не решатся”. Не решатся, повторяю я себе, уезжая как можно дальше. Ничего не вернуть. Никогда... Все так, как должно быть. Я вспоминаю, как много лет назад она вошла ко мне в купе, перевернула все мое сознание, мировоззрение. Перевернула весь чертов мир с ног на голову. Мы. Мы перевернули весь чертов мир с ног на голову. Но теперь я еду одна, и она не зайдет... Ничего уже не будет. Меня отвлек звук открывающейся двери, и на секунду мое сердце со сладким ужасом защемило, ведь бывает же так, в книгах, в самом конце, случается чудо... Ведь бывает же. И я за долю секунды готовлю речь, в том случае если столкнусь с ней взглядом, я за долю секунды прощаю ей все, чего она не совершала. Прощаю ей все злые шутки; прощаю свои слезы, свою обиду; прощаю паршивую «Риоху» и неловкие прикосновения в ванне; прощаю ей то, что она забрала кулон, который никогда не принадлежал ей; прощаю ей то, что открыв его, я расплакалась так, как никогда не плакала раньше, ведь там, в самом запретном кулоне, под самой запретной фотографией была еще одна, мы в гостиничном номере 2006, спим, свернувшись клубочком, моя голова под ее. Сбившееся одеяло, волосы, переплетенные руки и ноги. Я простила ей и ту тайну, ту фотографию, подняв которую я случайным образом заметила гравировку: “Мне всегда будет 16 и я всегда буду любить тебя”. И в ту самую минуту, когда скрипнула дверь, я готова была забыть все, готова была начать все заново, я придумала слова, которые скажу ей, я придумала, как взгляну в ее ледяные голубые глаза, как в ответ она посмотрит на меня, беззвучно шепча своими губами какие-то ненужные слова... Боже, это какое-то сумасшествие. Нужно только оторваться от окна... Я поворачиваюсь, заранее пытаясь предугадать все...
Передо мной стоит проводница, дружелюбно улыбаясь.
- Девушка, чай будете?..
Мое сердце рухнуло вниз.
Последняя запись в дневнике Юли:
“Она уезжает, и я ничего не могу с этим поделать. Я не в силах остановить ее, хоть и всегда говорила не бежать от проблем, сами по себе они не решатся. Она уезжает, и это последняя нить, которая обрывается. Больше ничего не будет, никогда… И, кажется, это последняя моя запись. В этом больше нет необходимости».
====== Эпилог ======
«Я никогда не признаюсь,
что играла не в любовь,
а в ее отсутствие…»
В тот день все было как обычно: Саша суетился на кухне, готовя очередной будничный обед, в который, почти уже по традиции, входило его фирменное мясо; я прослушивала новые демки, которые записала на днях на студии у Свена. Но, не смотря на уже устоявшееся состояние стабильности, за последние года многое изменилось. Начиная с того, что я больше не солистка некогда популярной группы «t.A.T.u.», заканчивая тем, что у меня сольная карьера. Да, теперь я пою сольно, в этом мне помог не только Борис, который предложил с ним сотрудничать, но и мой бойфренд – Саша. И да, теперь я тоже выражаюсь именно так – бойфренд, как когда-то говорила и Юлька, но об этом я предпочитаю не вспоминать. Теперь – у меня своя сольная карьера, которая стремительно развивается, идет в гору и не дает мне расслабиться, теперь – у меня нет ни времени, ни желания тормозить, стоять на месте, как это было раньше. Теперь – у меня нет права на ошибку. Мы с Сашей давно уже живем вместе, ведь приходится когда-то начинать серьезные отношения, с замашками на будущее, с великими планами. И теперь я отличаю страсть от любви. Так и протекала моя повседневная жизнь: записи на студии, прогулки по вечернему Лос-Анджелесу, иногда поход в гости, иногда тусовки, и каждодневные будничные обеды от любимого. Что может быть лучше? Так и в тот самый день, в тот обычный солнечный и теплый день, все было как обычно.
- Лена! – Сначала я не услышала голос Саши, раздавшийся с кухни. – Лена, милая!
Промолвил он снова, подходя ко входу в комнату, где остановился, застряв в дверях.
- Да? – Я вопросительно подняла голову, оглядев его с ног до головы, и его вид, как всегда, вызвал нежнейшую улыбку: черные, смольные волосы немного взмокли, из-за жара от духовки, и прилипли к лицу, добродушное, но отчего-то немного взволнованное лицо, домашние штаны, какая-то футболка и милый фартук. Моя хозяюшка, – ласково называла я его.
- Тебя к телефону. – Бодро произнес он, отдавая мне трубку, после чего незамедлительно вышел из комнаты, снова спеша к плите.
- Хай! – По привычке сказала я по-английски, и зажала телефон ухом, начав перебирать листы с новыми текстами для песен, которые привез мне Борис. В трубке воцарилось молчание, тогда я еще раз произнесла, – hello?
