- Да, я тоже, – я тупо опускаю свой взгляд и смотрю на асфальт. – Может… ну, если хочешь, – блин, я чувствую себя, как полная дура.
- Чего?
- Ну, можем, например, ко мне поехать, если ты хочешь, конечно…
- Не знаю… ну, а тебе удобно будет? Я могу, но смотри сама…
- Да, удобно… было бы хорошо…
- Да, как раньше, – тихо повторяет она, – поехали?
Мы встаем и едем ко мне домой. Как хорошо. Как же хорошо.
Осенняя ночь тихо спустилась на город и окутала мрачным одеялом пустынные улицы. Я вышла на балкон и всей грудью вдохнула свежесть ноябрьского воздуха, пропитанного запахом опадающей листвы, затем посмотрела в небо, усыпанное ярко зелеными звездами и мягко прикрытое легкой дымкой серых туч…Я развернулась… Дом был пуст. Почти пуст, не считая Юльки, которая удобно расположилась в кресле и ждала меня, чтобы продолжить говорить о всем, о чем только можно. Дом почти пуст, и в нем темно…Я мягко, не слышными шагами прошла в комнату, направляясь в сторону кресла. Вокруг все умерло, такой тишины еще не было. Юлька встала и уступила мне место, я села, но взяла ее к себе на колени. Она мягко опустилась сверху и обняла меня за шею. На столе лежали небрежно разбросанные лекционные тетради и учебники. Во всей комнате горел лишь один маленький ночник, а все остальное словно умерло. Я открыла глаза и стала смотреть в потолок, изучая его незримые узоры…Все прокрутилось в голове заново, как надоевшая дешевая мелодрама. Почему у нее грустные глаза? Я все не могла понять это! Почему все так изменилось? Вроде бы, она рядом со мной, сидит на моих коленях и без остановки что-то говорит, обнимая меня за шею, но вроде бы она так далеко…Я протянулась за стаканом с мутной жидкостью… Мои руки легко опустились вдоль кресла, а глаза медленно закрылись, все тело сначала поразила какая-то слабость, что захотелось крепко уснуть…
- Ты чего? Опять пьешь? – Спрашивает она, мягко вырывая у меня стакан, – ты меня слушаешь, Лен?
- Да, слушаю, – я кивнула, но забрала стакан обратно, – я же чуть-чуть, ты видишь, тут почти ничего нет! – Я показала ей содержимое стакана.
- Ну ладно, – примирительно вздохнула она и продолжила рассказывать мне какую-то историю.
Я сделала глоток и задумчиво посмотрела на темноволосую девчонку: она интенсивно раскидывала руками, смеялась и жестикулировала, как только могла, а ее выражение лица менялось каждую секунду. Умилительная картина, я улыбнулась.
Мы снова о чем-то заговорили, то и дело смеялись. Между нашими разговорами мы замолкали и робко смотрели друг на друга. Потом каким-то образом очутились на балконе, стоя у перекладины и смотря на небо.
- А у тебя глаза цвета неба, – как-то ляпнула я между делом.
Она замолчала, затем нерешительно обернулась. Она обернулась и, встретившись со мной глазами, вздрогнула. Как разряд тока, ее пробило осознание того, что сегодня она еще сильнее увязла в зависимости от бессонницы и этих ночей. Увязла в моем взгляде. Но все это казалось ей таким пустяком, ведь что-то внутри нее вдруг снова стало на место. Пусть лишь на то мгновенье, которое я была рядом. Потому, что уже в следующее мгновенье я ухожу с балкона, сославшись на то, что замерзла. Мы зашли на кухню и заварили чай. Разговор почему-то не клеился.
Почему всегда нужно все усложнять? Когда уж слишком захотелось спать, мы пошли в комнату и легли на кровать, отодвинувшись на безопасное расстояние, друг от друга. Для фона включили телевизор и стали тупо втыкать в ящик. Юлька несмело подвинулась ко мне чуть ближе. Она натягивает одеяло, как можно выше и прижимается ко мне, прижав руки к груди. Я несмело обнимаю ее и зарываюсь носом в ее волосы. Мне отчего-то вдруг ужасно захотелось рассказать ей, как я уловила взглядом на запотевшем стекле одной из них уже растекшееся по запечатленному на зеркальном отражении неба дыханию собственное имя. Но я так и смогла понять, зачем, собственно, ей все это знать. Я молчала.
- Скажи мне что-нибудь приятное на ночь, – попросила она.
- На ночь? Ну стандартное. Спокойной ночи…
- Спокойной ночи.
Я хотела сказать ей еще кое-что. А потом подумала о его голубых, грустных глазах и тех бессонных ночах, в которых окончательно увязла. Зачем ей все это знать? Чтобы лишний раз поломать голову или просто забыть об этих словах? Да и кому они нужны? Да, наверное, никому. С этой грустной мыслью, как и грустные глаза, я попыталась заснуть.
