- Чего там? – Протягивает Юлька, развалившись на стуле.
- Толик заболел, – откладывая телефон, сообщаю я, – он не сможет поехать. Ребята уже на такси к вокзалу едут, нам через минут десять нужно будет выйти, собирайся!
- Я готова.
Ровно в 10:05 поезд тронулся. Теперь можно облегченно вздохнуть: никто не опоздал, ничего смертельного не случилось, а значит, самое страшное позади. Мы уже заняли свои места в купе: я, Юлька, Дима и Слава остановились в одном купе, а остальные ребята: Катька, Оля, Яна и Олег – в другом. Все разошлись по своим местам раскладывать вещи, все равно еще поговорить успеем, сейчас, вот будет проходить проводник и собирать билеты, чего нам мчаться друг к другу так сразу? Можно и подождать. Мы с Волковой выбрали нижние полки, парни – верхние. Мы быстро засунули сумки под сидение и сели на свои места. Уж что-то мне это напоминало, уж очень сильно. Мы с Юлькой сидели напротив друг друга и долго смотрели друг другу в глаза. Кажется, что ей это тоже что-то напомнило. Слава и Дима лежали на верхних полках и о чем-то разговаривали, не обращая внимания на нас. Наверное, так даже лучше. Лучше, потому что мы с Юлькой сами не замечали никого, кроме друг друга, нам больше ничего не нужно. Руки почему-то нервно теребили край кофты, я не могла найти им места. Сзади висела куртка, которую я сняла, глаза бегали как сумасшедшие. Ну, а вообще… Юлька, только она сейчас занимала все мои мысли. Ну а больше ничего и не нужно. Так мы и сидели, смотрели друг на друга, пока ее глаза не стали такими грустными. Неожиданно она подскочила с места и не села ко мне, крепко обняв. Так же неожиданно мне становится приятно и тепло, сразу вспоминается наша первая встреча в поезде, встреча у Вани в офисе, наши гулянки, встречи, обиды, наша радость. К горлу подкатывает комок боли, а в глазах стоят никому не нужные слезы. Я зарылась в ее волосы и обняла Юльку тоже. Помню, что она что-то шептала мне на ухо, что-то тихо-тихо, по-детски наивное, что-то из ее воспоминаний. Это успокаивало меня, мне вообще с ней на удивление легко. Легче, чем с остальными. Мне совсем не хотелось отпускать ее, не хотелось ни с кем делить мою скверную девчонку, которую, временами, я ненавижу, не выношу, но которую я так люблю. Действительно искренне люблю этого человека. За все то время, которое мы с ней знакомы, казалось, я изучила ее полностью, но как я ошибалась. Ошибалась, причем жестоко. Я поняла это потом, гораздо позже этого чертово поезда, едущего в Сочи, гораздо позже нашего грандиозного успеха, скандального разрыва с Ваней, гораздо позже. Я еще не раз вспоминала об этом, но это были только лишь воспоминания и не более. Более не должно быть, так не может быть. Воспоминания, я всегда грезила этим, всегда любила сидеть и часами что-то вспоминать: давно забытое прошлое, счастливые моменты, моменты, когда было больно, одиноко. Потом, уже когда прошло много времени, я только и тешила себя воспоминаниями, о том, как мы сидели в поезде, о том, как плавясь в горячей ванне, мы пили вино, о наших наивных детских поцелуях под ледяным дождем, тогда, на съемках клипа. Я грезила воспоминаниями о наших истериках, о нашей ненависти друг к другу, о том, как мы едва придя с концерта, без всяких сил падали в кровать и засыпали, даже о том, чего бы мне не хотелось вспоминать. Например, о наших поцелуях, когда мы украдкой целовали друг друга, когда ее руки бережно касались моей кожи. Когда мы заигрались.
