Я все еще не спала. Свел луны бил в мои закрытые глаза, да и плачущая Юлька не давала мне покоя. Я никак не могла понять главного: почему она так переживает? Почему все так происходит и что вообще происходит? Сегодняшний день мне кажется сном, не знаю уже, хорошим или плохим, просто сон! Почему она стояла и плакала, тогда в тамбуре? Теперь я совсем ничего не понимаю. Почему у нее до сих пор грустные глаза и тусклые, притихшие губы. Почему ее глаза вновь стали такими? Почему?! Юлька всегда была странной, ее настроение могло меняться хоть каждую минуту, но это меня уже не удивляло. Совсем не удивляло. Кроме сегодняшнего дня. Это совсем не было похоже на нее. Совсем не похоже. Это было как-то по-детски, наивно и искренне. Юлька, как ребенок, как взрослый ребенок, закрывшись от всех, плакала, яростно вытирая непрошенные слезы. Никому не нужные слезы. Только почему? Почему она плакала? Этот вопрос не дает мне покоя. Я не решаюсь до конца узнать причину! Это примерно такое же чувство страха, как и у нее. Она боится, что кто-то заметит ее слезы, поэтому бежит от всех и закрывается от самой себя. Только от самой себя не убежишь. Может, она это понимает, может, нет. Сейчас, лежа в купе на сидении, я слышу, как кто-то хлюпает носом. Сразу же понимаю, что это моя девочка. Моя Юлька снова плачет, опять переживает из-за чего-то. Я тихонько приоткрываю глаза и смотрю на нее, она лежит и вытирает снова откуда-то взявшиеся слезы. Мне становится ее жалко, мне все время всех жалко. Я смотрела на нее так около пяти минут, слушая ее всхлипы, потом не выдержала и открыла глаза. Мне так захотелось подойти к ней, обнять и не отпускать всю ночь. Только бы она прекратила плакать. Моя сильная девочка сломалась. Это будет дерзко, но я сделаю это.
- Юль, почему ты снова плачешь? – Тихо спросила я у нее.
- Я? – Ошарашено переспросила она, – нет, я не плачу! Тебе показалось! Ты почему не спишь?
Глупее вопроса не придумаешь. И снова она яростно вытерла слезы, стекающие по изгибам ее смуглых щек.
- Извини, – я притупила свой взгляд и замолчала, – можно я к тебе приду? Я заснуть почему-то не могу совсем…
- Да, иди, конечно, – шепотом ответила Юлька, – что-то мне тоже не спится…
Я встала с постели и подошла к девчонке, она села поближе к окну, я села рядом с ней. Тогда, она укрыла нас своим одеялом и прижалась ко мне. Теперь мне стало определенно теплей. Мы сидели и молча смотрели в окно, говорить было не за чем, да и не о чем. Ребята спали, поэтому мы могли разбудить их в любой момент. Уж лучше молчать. Я осторожно опустила свою голову на плечо Юльке, она приобняла меня рукой и поцеловала макушку. Потом я почувствовала, что по ее щекам снова текут слезы. Сколько можно плакать, Юлечка? Я аккуратно взяла ее лицо в свои руки и расцеловывала ее щеки, глаза, моля ее, чтобы она перестала плакать. Она перестала и зарылась носом мне в волосы, крепко обняв руками.
- Я тебя никому не отдам, – тогда прошептала она мне на ухо тихо-тихо.
- И я тебя…
Мы снова замолчали, наблюдая, как за окном меняются картинки. Как же круто ехать в поезде… как я люблю поезда. Этот стук колес, эти окна, эту атмосферу,… а главное, что рядом со мной Юлька. Так намного спокойней. Всю ночь мы проболтали с ней о чем-то. Начиная с того, как познакомились, заканчивая фантазиями о мировой славе. Она всегда была фантазеркой, но всегда жила сегодняшним днем. Даже потом, когда я просила ее сама что-то вспомнить, она мотала головой. А я плакала. Плакала. Плакала. Беспробудно плакала. Потом, сидя у камина с гитарой в руке, на которой она отказалась играть, мы слушали наши песни, но она отказывалась верить, отказывалась вспоминать, что это было. Это потом уже, она проклинала эти коротки юбочки, натянутые до груди, эту порнографию на камеру, эти бесстыдные фразы, эти компроматы на нас, этот эпатаж и этот чертов шоу-бизнес. Это было потом. А пока… пока мы сидели ночью в купе и ехали в Сочи. В тихом, спавшем вагоне, нам было хорошо. Мы ехали, разговаривая обо всем на свете, не зная, что будет завтра. Но так…
Так даже лучше.
======
