Мы ехали в машине и молчали, слушая, как негромко играет радио. За окном мелькала ночная Москва, вот такие виды из окна я и любила. Пожалуй, мало что мне нравилось, это либо была ночная, такая красивая Москва, либо очередная ночь, очередной вид из окна небоскреба. Это я любила… Мои мысли прервала знакомая до боли мелодия, но первые секунды я не могла понять, что за песня играет? Ваня, услышав ее, тоже обернулся к нам с каким-то каменным лицом, в его глазах стоял ужас, волнение и неописуемая радость. Я даже испугалась, увидев его, потому что никогда не видела столь смешанных чувств и эмоций. Юлька, сидящая рядом, мертвой хваткой вцепилась в мою руку. До тех пор я еще не понимала, что происходит, но как только начались слова, я едва не задохнулась от собственных эмоций. Они были примерно такие же, как и у Вани. Сердце с ужасной скоростью забилась, кровь отчаянно приливала к лицу, а коленки предательски дрожали. Это было что-то неописуемое. Что-то вроде эйфории, даже лучше или хуже. Что-то неопределенное то, что никогда я не испытывала. По радио впервые играла наша песня. Господи, это же и есть те самые строки из «Я сошла с ума», которые въелись мне в голову. Но сейчас, чувствуя что-то странное внутри себя, я не помнила не одного слова. Юля все еще крепко держала меня за руку и громко, прерывисто дышала. Не знаю, что чувствовала она, Ваня, но все мы на эти несколько минут сошли с ума. Как только песня закончилась, Шаповалов резко затормозил у обочины и обернулся к нам. На секунду, совсем на сотую долю секунды, мне показалось, что в его глазах стояли слезы. Значило бы это то, что мы уже в бою? Значило бы это то, что уже нас не остановить, что это и есть начало? Начало того пути, который не сможет пройти каждый. Пути только для нас. Значило бы это то, что с тех пор, с того самого времени, когда в машине мы услышали эту песню, мы должны были идти рука об руку, сцепляя пальцы в замок, сжимая затылки друг друга во время очередного поцелуя? На ту же сотую долю секунды мне показалось, что я задыхаюсь. Я едва сдерживала себя, чтобы не заплакать, только предательские слезы все равно блестели в глазах. Такие же настоящие, искренние, вызванные этой минутной эйфорией, как и у Вани. Все почему-то молчали, хотя, наверное, трудно было сказать что-то подходящее. Это наверняка должны были бы быть слова, которые заденут сердце или слова похвалы. Но, наверное, лучше молчать. Радио замолкло. Молчало все. И только в голове крутились слова из песни, почему-то крутились все фразы, движения под музыку. Внезапно я почувствовала, как Юля дрожащими губами рассеяно поцеловала меня в висок. Это было выше всяких слов. Ваня несмело протянул нам свою руку, а мы тут же обхватили ее своими руками. Не хватало только Кипер, наших музыкантов и противной «Риохи». Но я, кажется, совсем забыла об этом…
Мы снова тронулись с места, молча всю дорогу, пока машина мягко не затормозила у нашего дома.
Вяло, хотя скорей, рассеянно улыбнувшись, мы попрощались с Ваней, и вышли из машины. Он еще стоял у подъезда, провожая нас взглядом, пока мы не скрылись за дверью.
- Ты где спать будешь? – Спросила Юлька у меня, едва мы зашли в квартиру.
- Не знаю, – устало выдохнула я.
Сейчас мои мысли занимали совсем другие проблемы и темы.
- Не хочешь, конец, вернуться к нам в комнату? – Спокойно поинтересовалась девчонка, помогая снять мне куртку.
- А что?
- Мне без тебя одиноко, что ли…
Одиноко? Неужели она сказала это? За всю нашу совместную жизнь, я почти не слышала от нее такие слова. Почти не говорила сама.
- Юль…
- Нет, правда, извини меня, возвращайся уже, – она с надеждой берет мою руку и смотрит мне в глаза.
- Ладно, – сдаюсь я, – пошли.
Юлька, к моему удивлению, вела себя совсем тихо и робко, лежала от меня на расстоянии вытянутой руки и даже не смотрела в мою сторону. Мне это показалось даже странным. Я лежала спиной к ней, но она даже не подвинулась ко мне, не обняла. Да что это с ней? Я не хочу ничего с ней такого, но мне куда более приятно, когда Волкова обнимает меня, тем более что я уже начинаю замерзать.
- Юль, ты спишь?
- Неа, – отзывается она еле слышно.
- Я замерзла, – так же тихо шепчу в ответ я.
- Подожди, сейчас я принесу тебе одеяло, – тут же реагирует Волкова.
- Какое одеяло? Не надо…
- А что тогда?
- Обними меня! – Говорю я, закатывая глаза.
Что это с ней?
Юлька робко подползла ко мне и несмело обняла, прижавшись ближе ко мне.
- Что с тобой? – Через минут пять полной тишины, спрашиваю я ее.
Мне и правда интересно, что происходит.
- Ничего, знаешь, я все переосмыслила…
- Что, все?
- Ты так и не научилась, не перебивать меня…
- Извини, – рассеяно улыбаюсь я, но она не видит этого.
- Ты права на счет нашей дружбы, и я слишком дорожу ей, чтобы рушить ее. Извини меня за все, больше такого не повторится.
- Даже если скажет Ваня? – Иронично бросаю я.
Не верю ей почему-то.
- Нет, я имею в виду вне сцены.
- Ясно, – протягиваю я и беру за руку девчонку, – ты в машине сегодня чувствовала то же самое?
- Наверное, – тихо говорит она где-то в области уха.
- Это так странно, да..?
