Ее влажные, полные волнения и трепета губы, прильнули к моим губам, не давая им ни единой секунды на раздумье. Я закрыла глаза и посильнее прижалась к Юльке, чтобы не упасть, чтобы мне не было страшно одной. Мне даже трудно было представить, что сейчас творится на лицах этих людей, пристально наблюдавших за нами, что думают эти девочки, такие же как и мы, глядя на нас? Что? В одну секунду мне показалось, что нас засмеют, что нас не поймут и просто опозорят. Ведь мы – две никому не знакомые малолетки, вышли на эту сцену и посмели петь об однополой любви, что никто и никогда не делал раньше, по крайней мере публично. Самое страшное – быть не понятным, ничего не может быть хуже. И в тот самый момент, когда закончился проигрыш, и Юлькины губы оставили в полном одиночестве мои губы, мне было страшно смотреть на этих девочек. Страшно, потому что я так боялась, искренне боялась увидеть в их глазах непонимание, презрение, злость. Но едва я окинула их взглядом, я поняла, что они до сих пор находились в растерянности, на секунду растерялась и я. А потом, мы с Волковой просто увидели их глупые улыбки на лицах, кто-то даже захлопал нам. Наверное, это значило то, что все можно понять.
Песня закончилась, но эти несколько минут показались мне бесконечными часами. В голове прокрутились все репетиции, все слова Лены и Вани, все наставления. Все. В конце нашего выступления бурный всплеск эмоций. Как это круто, когда ты видишь эту отдачу, когда ты ее чувствуешь. Такими – счастливыми и измотанными морально, мы ушли со сцены.
С радостными физиономиями, мы выбежали к Ване и Лене, ждавших нас за кулисами. Они радостно подбежали к нам и крепко обняли. Еще бы, им, наверное, тоже жутко приятно было лицезреть наше первое выступление. Надеюсь, что скоро о нас заговорят, мне даже не так важно плохо или хорошо, главное, чтобы говорили.
- Девчонки, ну, вы вообще молодцы, – радостно воскликнула Кипер, все еще обнимая нас, – меня тут всю трусило, пока вы пели, но все было отлично! Юлечка, ты молодец, что инициативу в свою руку берешь.
- Ну, как вы и говорили, – улыбалась девчонка, – спасибо вам.
- Да, спасибо огромное, – вторила я ей, – без вас у нас бы ничего этого не было.
- Все еще впереди, – сдержано проговорил Шаповалов, смотря в свой мобильный.
- Что там?
- Да ничего, Борис обещал позвонить, – отмахнулся он, – ну, что, девчонки? Предлагаю отпраздновать такое событие!
- Я только за, – сразу же откликнулась я, – только где?
- Ко мне домой поедем, никто не против?
- Нет, конечно!
Было решено ехать к Ване, а у него всегда круто, хотя мы были у него с Юлькой всего пару раз. По пути к нам присоединился и Ленчик, который наблюдал за нами из зрительного зала. С его стороны в нашу сторону обрушались тысячи комплиментов, отчего я ужасно смутилась, но все-таки безумно была рада нашему удавшемуся выступлению. Ведь первый раз заинтересовать этих девочек, мальчиков, это так важно, по крайней мере, для меня. Ленчик сказал, что мы отлично все сыграли, только немного зажимались в себе, но там же прикрыл это нашим страхом.
Мы ехали на Ваниной машине. Он сидела за рулем, рядом сидела Кипер, а сзади я, Юлька и Ленчик. Мы почти не разговаривали, в салоне играла тихая музыка, все мы, наверное, думали о своем. Мы с Волковой, уставшие, но такие счастливые, молча смотрели в окно, наблюдая за пейзажем. Ленчик рассказывал что-то Ване и Лене, которые с пониманием слушали его и изредка, перебивая, отвечали ему. Я все еще помнила глаза этих девочек и мальчиков, таких же, как и мы, помню эту дрожь в коленах, яркий свет, бьющий в лицо, влажные и трепетные губы Юльки, ее теплые руки, ее строптивый затылок, наши юбочки, натянутые до груди, белые носочки, эти эмоции… они незабываемы.
К Ване мы приехали около одиннадцати, но перед этим заехали в супермаркет, купив с собой продуктов. Дома у него было, как всегда тихо и уютно. Мы быстро приготовили какие-то закуски и принесли все в зал, накрыв на стол. Ленчик тем временем открыл шампанское и разлил его по бокалам.
- За Тату, – предложил тост Шаповалов.
- За Тату, – поддержали его мы.
Неожиданно у него зазвонил телефон, он в полной неясности взял трубку и сухо проронил:
- Я слушаю.
Наверняка он просто не хотел, чтобы его кто-либо беспокоил.
- Ваня, здравствуй, это Борис.
- А, Боря, это ты, привет, – заметно расслабился Шаповалов.
- Ну, как девочки выступили? – Поинтересовался тот.
- Хорошо, я бы даже сказал для первого рада просто отлично.
- Это хорошо, – довольно протянул он, – хорошо.
- Да-а-а.
- Что теперь думаешь делать?
- Сейчас клип выйдет по MTV, это должно подорвать общественность.
- Я бы тоже на это взглянул, – заметил Ренский.
- Я перешлю тебе его завтра, он уже готов.
- Буду ждать, до связи, Иван.
- Давай, – улыбнулся непонятно чему он и скинул трубку.
Мы все молча смотрели на Ваню и тоже улыбались, ожидая от него хоть какого-нибудь небольшого отчета.
