Всю ночь я не могу заснуть, ворочаясь и ворочаясь на постели. Юлька так и не появилась, тогда в мои мысли лезли самые страшные представления, где она. Наверное, к Ване своему поехала, – рассуждаю я и злюсь еще сильней на нее. Мне обидно и за себя и за нее, но больше всего я злюсь на то, что ее нет дома. Я просто волнуюсь за нее, и ничего тут не придумаешь. Я бы даже не удивилась, если бы Волкова попала в какую-нибудь передрягу и нашла приключений на свою попу. Приоткрыв глаза, я посмотрела на часы. Почти четыре утра. За окном скоро будет светлеть, а я все не могу заснуть. Мне ужасно стыдно за то, что я ей наговорила, мне стыдно за правду. Мне плохо без нее, но и мириться я с ней не хочу, не собираюсь. Просто важно знать, что с ней все хорошо, я ведь не совсем бесчеловечная.
Она появляется дома к утру, я понимаю это, как только просыпаюсь от громкого хлопка дверью. Делать нечего, нужно вставать. Сонная, я иду к ней в коридор, она стоит, раздевается. Вся какая-то в ссадинах, синяках. Я морщусь и иду на кухню. Интересно, где она была? Может, ее побили? Бедная Юлька. Она заходит на кухню и лезет за аптечкой, я искоса наблюдаю за ней и готовлю завтрак. Нда, вид у нее не фонтан. Волкова сидит и обрабатывает свои ссадины перекисью, охая и морщась. Больно, наверное, ей. Ну, нечего было из дома сваливать, ничего бы не случилось.
Я молча ставлю завтрак за стол и достаю кухонные приборы, раскладывая не только на себя, но и на нее. Видимо, даже ее обида на меня, не мешает ей уплетать еду или ей попросту все равно на меня. Закончив с завтраком, я все убрала и отправилась в душ. Какого было мое удивление, когда я заметила, что у меня самой лицо, как у стухшего грейпфрута. Щека припухла и отливала чуть синевой. Я осторожно коснулась ее рукой, но тут же отдернула обратно.
Едва я вышла из душа, раздался звонок сотового Юльки. Она практически сразу же подняла трубку. Я прислушалась.
- Ало, привет, да, все хорошо. Ничего нового, правда, наверное, еще не знаю. Не знаю, чем она, я телек смотрю, просто. Конечно, помню, да. Было бы круто, у меня все в порядке с настроением. Вань, прекращай, – она засмеялась, – хорошо, буду, и я тебя, давай.
Я, сжав кулаки, зашла в зал и как бы между прочим стала перебирать книги на книжной полке, выбирая то, что можно почитать. Тут почти все книги Шаповалова, надеюсь, что наши интересы совпадают хоть в чем-то. Мне повезет, если я найду классику, почитала бы с удовольствием, учитывая то, что делать нечего.
- Что, Ванечка звонил? – Не смогла удержаться я, чтобы не съязвить.
- Да отвали ты от меня со своим Ванечкой, – огрызнулась в ответ она, пялясь в телевизор.
- Он как раз таки не мой, а твой!
- Ну, тогда тем более отвали! Не мешай мне смотреть телек.
- А то что? – Стала я, загородив ей вид, – что ты мне сделаешь?
- Катина, не беси меня, – привстала она и угрожающе посмотрела на меня.
- Ой, боюсь-боюсь, – как в детстве, притворно проныла я, – Волкова, откуда в тебе столько дерзости?
- А откуда в тебе столько смелости теперь? Глотку ногой еще не пережали, – хмыкнула она и резко схватила меня за подбородок.
Я перехватила ее руки у запястья и метнула в ее сторону взгляд, полный ненависти.
- Что же ты молчишь? – Тихо выдохнула она прямо мне в губы. – Запомни, Лена, силенок у меня побольше, и смелости. Не нужно тут выступать в роли бесстрашной амазонки, тебе это не идет. Твоя роль играть смазливую идиотку, которая любит взахлеб, быть овцой, пусть и интеллектуальной, но ты же должна помнить, что ты за меня всю хватаешься. И будет еще долго хвататься. Не нужно амплуа менять, тебе не идет.
- Волкова, да ты просто самовлюбленная идиотка, неужели ты не замечаешь это в себе? Даже сейчас ты несешь какой-то бред, про то, какой должна быть я, причем только на сцене, ты же в жизни похуже, чем в своем амплуа будешь. Позволяющая себя любить, значит? Да ты дура, которая наверняка никогда не любила. Где твоя любовь? Почему ее никто не видит? Кем ты себя возомнила? Кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать? Мне противно быть с тобой рядом…
- Тогда чего ты здесь стала и вопишь, как ненормальная? Вали, – она со всей силы пихнула меня, отчего я чуть не упала, но устояла на ногах.
- Какая же ты мерзкая, – плюнула я в ее сторону и скрылась за дверью в нашу комнату.
- На себя посмотри! – Послышалось мне в спину.
Вся взъерошенная, как подравшаяся кошка, я сидела на кровати, сложив руки, и прерывисто, тяжело дышала. Сейчас я просто ненавидела ее каждой клеточкой своего тела. Она слишком много себе возомнила. Думает, что может управлять, крутить мной, как хочет, неужели она готова поверить в эту «любовь», которая у нас на сцене? Неужели она и правда будет ходить с этой маской, полагая, что в жизни все так просто. Я люблю ее, а она позволяет себя любить. Неужели и правда она слепа, как крот? Если так, то мне остается только жалеть ее. И ненавидеть. Всего-то. Других выходов из этой ситуации нет. Мои мысли неожиданно прервал звонок мобильного.
- Да, – как-то резко ответила я, даже не взглянув на дисплей.
