На месте покушения на народного депутата Блинова – живых не было. Показаний снимать было не с кого. Трупы – присутствовали, это да! Но труп – штука удобная. Он ничего не скажет, его и допросить нельзя, и по почкам бить бесполезно, но для оставшейся в живых фигуры такого калибра, как Блинчик, не показать рвение было просто невозможно! Более того, это было просто губительно для карьеры. И рвение показывали. Еще и как показывали.
«Заказухи» за последние годы стали делом обычным. Бизнесменов, политиков и банкиров отстреливали, как уток осенью – кого влет, кого с подхода – правил не существовало. Гремели взрывы, тявкали пистолеты с глушителями, рассыпали дробь автоматы. В ход шли цепи, биты, ножи, автомобили, яды. В каждом городе, в любой компании – бандитов, коммерсантов или ментов, всегда находилось, как минимум два человека, у которых едва ли не вчера появился покойный друг или знакомый. Народ к такому положению вещей привык, и если сообщение о расстреле Листьева в недавнем прошлом вызвало стон у всего населения бывшего Советского Союза, то самые резонансные преступления спустя четыре года не вызывали никакого ажиотажа.
– Что там? Убили? А… Ну, убили, так убили.
Из визиток убирались ставшие ненужными, а иногда и опасными, карточки, замарывались строчки в еженедельниках, фамилия покойного исчезала из телефонных книжек мобильников и появлялась на дорогой кладбищенской плите, вместе с портретом. Достаточно часто, фамилия и не всегда светлый образ ушедшего, так же быстро исчезал и из памяти тех, кто глушил водку на поминках и клал дорогие цветы на крышку последнего пристанища – полированного, с бронзовыми ручками и длинными бронзовыми винтами вместо гвоздей.
У правоохранителей были свои привычки и инструкции. Убили банкира М – шумим неделю, ищем две, через пару лет – дело закрываем или не закрываем – кто о нем помнит?
Убили гражданина Ж, самого простого гражданина – не шумим – зачем шуметь, невелика птица, делаем вид, что ищем с недельку – остальное так же, как в случае с банкиром М.
Убивают предпринимателя К, он же – преступный авторитет Л – ну, и хрен с ним. Ворон ворону глаз выклевал. Пошумим, для порядка, а дадут денег – поищем для виду. Чего надрываться – сами найдут, у них сыск поставлен – мама, не горюй! Тем более что все обычно знают – кто, кому и на какую мозоль наступил.
И только когда дело касается первых лиц государства, такая тактика не подходит. Не подходит никак! Не потому, что нужен результат. Он нужен всегда, но – увы, необходимое условие далеко не всегда есть условие достаточное. Нужен шум. Нужно обозначить действие. Нужно максимально высунуться, одновременно не проявляя инициативы, что бы не сделали ответственным за результат, а, в последствии, и козлом отпущения.
Пляска с исполнением сложных «па» шла вокруг Сергеева и Блинчика непрерывно. Михаил в этой истории был, как пятая нога у собаки – крайне неудобный тип. И рангом ниже, чем Блинов – но не отмахнешься. Все же чиновник и немаленький, и министерство не сугубо гражданское, а совсем даже наоборот. Высокопоставленные милицианты шли палату стройными рядами – с соболезнованиями, вопросами, негодованием по поводу беспредела и прочими глупостями. Следователи тоже шли – задавали вопросы, что-то писали – Сергеев заранее знал результат и поэтому раздражался.
Следователей врачи гнали поганой метлой – не то у больных было состояние, чтобы показания давать. А вот остановить поток генералов удалось только Плотниковой, и то далеко не сразу. Жестко проинструктированная ею охрана намертво перекрыла вход на этаж и визиты кончились.
Единственный утренний визит, который не выходил из головы Михаила – был визит господина Титаренко. Не выходил он из головы настолько, что даже помогал Сергееву не проваливаться в тяжелый медикаментозный сон, хотя спать хотелось – страшно: болела голова, и ныли разбитые мышцы. Блинчик тоже выглядел – краше в гроб кладут. Бледный, с синяками под глазами он похрапывал на соседней кровати, мгновенно выключившись сразу после того, как Плотникова попрощалась и пообещала, что ни один человек – ни в форме, ни в штатском к их палате и близко не подойдет.
А не спал Сергеев вот почему. Утреннее покушение, несмотря на серьезность и мощную техническую подготовку было все-таки цирком. Не по намерениям, разумеется, тут все было «по-взрослому», а вот по исполнению – балаган первостатейный.
Сергеев, в его прошлой жизни, такой цирк из дела требующего деликатности и точности устраивать явно бы не стал. Зачем стрелять из пушки по воробьям, если можно обойтись более действенными и менее дорогостоящими шагами? Такое полотно можно создать только скупым и расчетливым мазком мастера. Дилетанты, со своей склонностью к внешним эффектам, просто «запарывают» холст.
