Послышалось жалобное ржание коня и страшный хруст переламывающегося позвоночника. Через секунду бедное животное уже было в воздухе и его мертвое тело унеслось куда-то ввысь. Гомиден нашел свою жертву, и какое-то время мы могли его не бояться. Но я ошибся. Внезапно мертвый конь рухнул на землю, и я увидел, что его убийца снова летит в нашу сторону. Если сейчас его никто не остановит, то это конец. Превозмогая боль, я встал на обе ноги и бесстрашно пошел навстречу бегущим людям, высоко подняв руки. Каждый шаг давался мне с огромным трудом. Моя рана открылась и из нее вновь начала сочиться кровь. Но я не обращал на это внимания. Я просто ковылял вперед и надеялся на то, что меня поймут правильно. Но вместо этого, в меня полетели камни и куски сухой земли. Из-за пыли трудно было разобрать, аморей я или нет. Тем временем Гомиден снизился и несся теперь над землей с огромной скоростью. Из его громадных ноздрей валил пар, а глаза гневно сверкали, не предвещая нам ничего хорошего. Может, это не та деревня, о которой говорил мне Кемельдеш? Если это так, то это фатальная ошибка. Но я не сдавался. Решив, что будь что будет, я ускорил свой шаг, стараясь быть как можно ближе к людям. Стен остался где-то сзади, и я не знал, что с ним сейчас. Теперь боль была просто убийственной. До онемения сжав челюсти, я бежал вперед, оставляя за собой кровавый след. Если ничего не изменится, то меня просто напросто до смерти забьют палками. Внезапно сильнейший спазм сжал мою раненую ногу, и я беспомощно упал на землю, ртом глотнув горсть пыли и сильно ударившись головой. Теряя сознание, я услышал топот бегущих ног и почувствовал сильный ветер от крыльев настигшего меня Гомидена. Но сейчас мне было тепло и спокойно. С улыбкой на лице я проваливался в мягкое бескрайнее пространство, которое принесло мне полное умиротворение и радость. Мир закружился передо мной калейдоскопом странных картинок и в одно мгновенье слился в маленькую розовую точку, мелькнувшую и тут же исчезнувшую без следа.
На вкус это было молоко, о котором я так сильно мечтал. Теплое, только что выдоенное, с еле ощутимым привкусом свежей травы. Я с жадностью облизал губы и тут же получил новую порцию вкусного напитка.
– Он уже ест? – услышал я знакомый голос и открыл глаза.
Надо мной был потолок хижины, а слева сидела какая-то пожилая женщина с кувшином в руках.
– Он у тебя молодец. Почти все выпил. Только облился сильно.
– Это ничего. Лишь бы набрался сил. Вторые сутки спит. Ну что, Майки, как ты себя чувствуешь?
Я повернул голову влево и увидел Стена, который был одет как настоящий шумерец, только без колпака на голове.
– Ничего…, – прошептал я. – Бывало и похуже. Вот только ноги не чувствую.
– С ногой все в порядке. Ахессен тебя уже лечит. Говорит, что через пару недель будешь бегать.
– Правда? Как такое возможно?
– Э, брат. Тут у них столько разных снадобий, что позавидует любой госпиталь. Мне вот дали какой-то травки пожевать и усталость как рукой сняло. Знаешь, здесь живут прекрасные люди, только чудаковатые немножко. Все время бубнят, что они дети Нифилимов, и они их отцы.
– Мне это знакомо. И с этим трудно бороться. У них это с самого рождения.
– Знаешь, Майки, я не перестаю удивляться, как это мы с тобой понимаем их язык?
– Думаю, это действие книги. Ничем другим это не объяснить. Я раньше ни слова не знал по-ихнему.
– И я так же.
– Расскажи мне, что с нами произошло, а то я ничего не помню.
– И неудивительно. Ведь ты здорово грохнулся головой о камни. Как ты еще себе череп не проломил…
– Значит, повезло. Ну не тяни, рассказывай, пока я снова не заснул.
– После того, как ты упал, я подумал, что мне конец, но когда эти люди тебя окружили, то начали свистеть и Гомиден тебя не тронул. Он только тебя обнюхал и улетел. После этого я приблизился и они увидели, что я не аморей. Мы ведь на них не похожи, правда?
– В этом наше счастье, – я попытался пошутить, но шутка оказалась какой-то грустной.
– Так вот, когда я к ним подошел, они начали меня рассматривать и расспрашивать кто я такой. Я назвал им свое имя и спросил о Тоучине. Оказалось, что он умер еще год назад и здесь командует его старший сын Учин. Меня привели к нему, и я сказал, что мы идем из деревни Кемельдеша. Я все правильно сделал?
– Правильно. Но, надеюсь, ты ничего не говорил ему о книге?
– Нет, конечно. Я что, сумасшедший? А что, надо было?
– Ни в коем случае. По крайней мере, пока. Мы должны узнать, что они за люди. Стоп! А ты узнал что-нибудь о Свенсене и Лири?
– Конечно. Спросил, как только попал в деревню.
– И что?
– Здесь какая-то запутанная история. И непонятно, где правда, а где ложь.
– Что ты имеешь в виду?
– Дело в том, что несколько человек, которые охраняют деревню ночью, видели странное свечение со стороны ворот Нибиру. Ну, ты понимаешь, о чем я говорю…
Я кивнул в ответ.
– Так вот, они говорят, что сначала думали, что это амореи с факелами пытаются на них напасть, но потом отказались от этой мысли.
– Почему?
– Они направили разведчика, и тот увидел странную картину.
– Какую?
