Вообще говоря, некоторые в третьей сотне недоумевали, почему десятником в их отделении стал Вася, а не Макар. Один из парней пластунов, с которым Макарка мотался по окрестным лесам, изучая азы полевой разведки, никак не мог успокоиться: «Макар, ты же на копьях лучший поединщик в роте, почему не стал десятником?» – Макар только пожимал плечами. А что тут объяснять? Поединщик, он потому и поединщик, что хорошо умеет один на один выходить. А управлять десяткой – дело совсем другого порядка.
Ход Макаркиных мыслей прервал Аким, зашевелился и почмокал со сна губами, как всегда и делал, прежде чем открыть глаза. Этот лежебока зенки свои всегда продирал последним. И как всегда, вместо того чтобы вставать умываться, он вытащил откуда-то из-за головы замусоленную книженцию устава, натянул одеяло на подбородок, утвердил книжку себе на грудь и принялся вслух читать очередное уставное уложение.
– …Согласно межнародному соглашению, утвержденному Советом Сорока Восьми пленным атманам в чине не ниже сотника, а равно могам в чине не ниже отрядного должно предоставляться отдельное от рядового состава помещение. При кормлении ежедневно давать мясо, в том числе мясо птицы, либо свежую рыбу…
Зарядил опять шарманку свою. Макар незаметно для остальных усмехнулся. Акима, конечно, трепач, но славный парень, и руки нифриловые. Обещал сделать для Макарки какую-то «буденовую шашку». Сказал, на Старшей Сестре она была последним холодным оружием перед полным переходом на огнестрел, а значит является вершиной и совершенством среди всего рубящего, колющего и режущего. Ну, так это или нет неизвестно, только вот «валятор» коротковский ничем от обычного кистеня не отличается. Так что пусть лучше сначала Бобрам сделает по хорошему двуручнику. Не дружат они с копьем, как их не учи. А вот боевой топор для них будет самое то.
В печи затрещал огонь, потянуло дымком. Макар наполнил из бадейки котелок и сунул в печь, поставив прямо на горящие поленья. Дежурный стрелок старательно дул на обережную копейку, чтобы остудить ее после огневого приказа и только потом упрятать в хлебный мякиш. Макар тем временем полез вытаскивать из-под нар их съестной запас: травяная заварка, сушеные ягоды, сухари. Как с утра чаю не попить? Камора наполнилась звуками. Зашуршали занавеской. Кто выскакивал на ветер, кто уже возвращался обратно. Своеобычная утренняя возня. Начали разбирать кружки с горячим чаем, захрустели сухарями.
Едва успели допить чай, как с улицы в казарму забежал постовой боец с приказом строиться на общей поляне, правда ни Вепря с Грачом, ни даже сотников, как оказалось, там пока еще не было. Построение прошло как положено, то есть бегом по местам, однако жил, понятно дело, никто не рвал. Даже если Вепрь прямо сейчас покажется на краю поляны, все равно пока он дойдет, построиться успели бы. В ожидании вожаков по рядам вяло переговаривались, по преимуществу гадая, что будет на сегодня, опять рытье оборонительных сооружений или все-таки взятие крепости.
Первым появился Куч и в одиночку. Третья сотня подтянулась, в двух других разговоры хотя и смолкли, но в струну тянуться не спешили.
– Третья сотня, равняйсь, на крепость бегом… – едва отдав приказ, Куч развернулся на пятках и легкой трусцой побежал в сторону учебной крепости.
Третья сотня привычно сделала «на пра – во» и сначала голова, а потом все остальное двухсотножное тело построения побежало вслед за Кучем. Значит сегодня все-таки штурм крепости, и третья сотня будет ее оборонять. А значит, и Вепрь сегодня будет на «нашей» стороне.
На самом деле это никакая не крепость, а только отстроенный в учебных целях кусок крепостной стены высотой в два человеческих роста из необожженной курени. К тому же установленные с внутренней стороны стены подмостья, на которые встают условные защитники расположены выше обычного. Если в настоящих крепостях на подмостьях можно стоять как правило в полный рост, оставаясь укрытым за стеной, и целиться через бойницы, то здесь они скрывали стоящего чуть выше колена. Оно и понятно. Стрелять здесь никто ни в кого не собирался, а для отработки навыков боя на стене такое расположение посчитали более подходящим.
Пробежка до учебной крепости согнала с бойцов остатки сна. Кровь по венам забегала, лица раскраснелись.
– В прошлый раз стену держала вторая сотня, и продержалась она всего двадцать четыре минуты, – рот у Акимы не затыкался даже на бегу, – А до этого – первая сотня с показателем в сорок шесть минут. Если следовать простейшей арифметической прогрессии, то мы должны продержаться минуты две. Макар по своей привычке беззвучно и незаметно для окружающих хмыкнул себе под нос. Акима! Мудреных слов он знает много, но про две минуты он загнул.
