Зато она узнала в каких лавках продают некачественный товар, как сильно подскочили цены на фураж, где разбили дороги и повытоптали посевы войска обеих враждующих сторон. А также то, что боевые действия сместились на юг, и теперь можно вздохнуть посвободней, и еще множество других сведений, совершенно для Ольхи бесполезных. Выслушивая все это, Ольха оставалась в убеждении, что лишь попусту теряет время, но только до тех пор, пока мужик не заговорил о цели своего прибытия в город.
– А что ты, Казимир, сегодня приехал? – спрашивал мужика бредущий по улице трактирщик с бочонком на плече, – День-то не базарный.
– Да ты ставь тару-то на телегу, – предложил Казимир, – Да и сам залазь, вишь телега пуста у меня.
– Вижу, что пустая, – подтвердил трактирщик, усаживаясь рядом с Казимиром, – Вот потому и спрашиваю.
– А то брат, нету нам житья теперя. Эх, морока нифрильная, – Казимир сокрушенно покачал головой, – Пропала моя пасека.
– Как же так? – с сочувствием уточнил трактирщик, – Вояки пограбили? Так ты правильно… езжай к начальству, да подай жалобу и просьбу на возмещение.
– Так ведь, брат, пограбили, считай, это верно, только не вояки.
– Да кто же?
– Компанию косматичную знаешь ты поди, морока нифрильная?
– Как не знать, – трактирщик утвердительно кивнул, – Они почитай всему народу свои зелья-скляночки навяливают. Даже мне, слышь, приходится у них брать настойки, потому как посетители их спрашивают. Ему, слышь, народу, теперь одной медовой воды мало стало. Им подавай настой на нифриле, а сами, слышь, дуреют с него.
– Вот-вот. И я, дурак, у них зелье брал, – в сердцах Казимир плюнул, – А ведь поначалу все хорошо шло, как они и говорили. Этот настой их разводил в воде, все как положено, и распрыскивал на лугах. Пчелки-то мои считай вдвое стали меду приносить. Прямо сердце радовалось…
– Так что не так с настоем этим?
– С настоем-то все так, – с горечью сказал Казимир, – Не так с косматичной компанией! По этой весне, значит, приходит ко мне от них представитель. Ну я думаю, как раз, значит, пора мне их настой докупать, чтобы луга опрыскивать. А он мне говорит, не будем мы тебе, Казимир, больше настой продавать.
– От, леший бери. Как так не будут?
– А вот так. Есть, говорит, у нас виды на твою пасеку. Говорит, мы ее у тебя выкупим.
Заслышав эти слова Ольха навострила уши. Во время последней связи Иван Егорович, оставшийся в замке вместо ушедшего в поход князя, просил ее собирать сведения о продажах мельниц и пасек.
– И что ты? – спросил трактирщик, – Неужель согласился?
Казимир скривился:
– Нет, конечно. Я так и сказал «колпачнику» этому, что ту пасеку получил от отца, а он от своего отца. Что я славную память предков срамить не намерен. Не продам ни за нифрил, ни за настой.
– Ну так и чего ты сокрушаешься теперь?
– А то, что этот «колпачник» сразу сказал: ты, говорит, Казимир, не думай, будто без нас теперь обойдешься. Мол всему своя цена, а пчелки ни с того ни с сего вдвое меду не принесут. Говорит, наш настой изменил природу и пчелок, и самого луга. И обратного хода нету. Теперь и луг, и пчелки всегда нуждаться будут в этом треклятом настое.
– Ну, дела…
– Вот то-то. Прав он, лешак, оказался. Все приснули у меня, и старые пчелы, и тот улей, что я уже после летом докупил. Ни одной живой пчелки не осталось…
– Ну ты, Казимир, держись. Мы считай приехали, вон, слышь, дом той компании. Или повозку у меня оставишь?
– Оставлю у тебя, – сказал Казимир со вздохом.
Ольха посмотрела, куда указывал трактирщик. На резной двери добротного недавно подновленного дома она прочитала вывеску: «Объединенная косметическая компания. Кругалейский филиал». Стало ясно, просто проехать мимо она, как порученец, не имеет права, спешилась, привязала Птаху к забору и решительно зашагала к зданию компании.
Уже берясь за ручку двери, ее охватило чувство, похожее на то, какое она испытала, впервые подойдя к кабинету Бартоло: стало не по себе и захотелось сбежать. Она сделала вдох-выдох и напомнила себе, что она спокойна как дерево и находится здесь по заданию князя. Это сработало. А когда она вошла в помещение, ничего пугающего там не оказалось. «Не так страшен черт, как его малюют, – сказала она себе, – Наслушалась этого Казимира и надумала себе невесть что».
За изящной конторкой ее встретил человек, излучающий радость встречи и неисчерпаемое радушие. Он был одет во все желтое, и даже островерхая шляпа на нем была такого же желтого цвета. Ольхе стало понятно, почему Казимир назвал представителя «колпачником». По всей видимости все работники этой компании одеваются одинаково.
– Чем могу… прелестная сударыня… Эм-м, – человек выбежал из-за конторки, показывая готовность служить.
– Княжна Ольха, – подсказала Ольха, и чтобы не показать, как ее щеки заливаются румянцем, отвернулась в сторону, делая вид, будто осматривается.
– О, такая честь для нас, – человек молитвенно сложил на груди руки, – Можете называть меня Огарек, я полностью к вашим услугам. Чем могу быть полезен, княжна?
