На означенный рубеж рота вышла ускоренным шагом. День начинал смеркаться. Крепость, которую предстояло брать штурмом, находилась в получасе броска и с этого места видна была отчетливо. Она выглядела мрачной, грозной, неприступной, давящей на грудь черными крепостными стенами. Здесь даже сама местность вгоняла в тоску. Чахлый бесснежный лес не давал укрытия, налетающий с болот пронизывающий ветер нес запах гнили.
Вася чуял неладное, но никак не мог ухватить, что именно его тревожит. Думать было трудно. Мысли ворочались как тяжелые льдины в толще воды. Ему следовало определить для десятки место привала, но не хватало сил даже на то, чтобы этот привал просто объявить. Он с трудом заставил себя посмотреть на своих парней. Своим видом они наглядно показывали то, что чувствовал он сам, нерешительно топтались, как новобранцы первого дня службы, не зная, что делать.
И если был в роте человек, в полной мере отдававший себе отчет в происходящем, то это – атман Вепрь, мога обороны с богатым боевым опытом. Он остался сидеть в седле, и с высоты конского крупа оценивающе оглядывал свое войско, подмечал, кто и как сопротивляется темной силе. Ротные целители справлялись прекрасно. Ожидаемо неплохо держались сотники, разве что Куч стоял, выпятив нижнюю челюсть, а в глазах его плясал ярый огонь.
Впадение в ярость – для многих естественный способ сопротивляться вражеской могии, вот только прошлый бой хорошо показал, как умный противник может использовать это в свою пользу. Вепрь подозвал к себе могу атаки, перекинулся с ним несколькими словами, а затем подал знак построения. Сотники ринулись сбивать размякшую роту в шеренговый строй.
– То, что вы сейчас чувствуете, – прокричал атман, не дожидаясь пока отупевшие бойцы выровняются как положено, – Могия защитников замка. Это тонкая сила, ее воздействие незаметно, и поэтому ей трудно сопротивляться. Проклятие постепенно высасывает силу и лишает воли.
Вепрь замолчал, притихшая рота, даже не осознающая своего оцепенения, стояла так неподвижно, что стало слышно, как ветер доносит откуда-то шум бегущего ручья.
– А ВЫ КТО? – неожиданно для всех проорал Вепрь с такой силой, что где-то за деревьями вскинулись с карканьем вспугнутые вороны, вечные спутники идущих на битву войск.
– Копейщики, – откликнулось не вровень несколько голосов.
– Я не расслышал. Кто вы? – снова с нажимом требовательно прокричал атман.
– Копейщики! – теперь уже почти треть войска смогла распечатать свое горло.
– Вы – КОПЕЙЩИКИ!!! Кто вам отец?!
– АТМАН ВЕПРЬ!
– Кто вам брат?
– РАТНЫЙ ДУХ!!
– Кто сестрица?
– СТОЙКОСТЬ!!!
– Хорошо, – проговорил Вепрь, сбавляя голос. Рота приободрилась, на шаг отступив от края бездны, которой не даже замечала.
– Там за черными стенами крепости, – Вепрь указал на замок, – Прячутся очень ловкие парни. Они чувствуют себя в безопасности. Они думают, что их могия всесильна. Они думают, что их могия сломит ваш дух. Они думают, что их могия отнимет вашу стойкость.
– ВОТ ИМ! – ротный вскинул руку с оттопыренным средним пальцем, показав знак, одинаково хорошо понимаемый выходцами всех племен и сословий.
– АА-АА-АА! – рота откликнулась протяжным и радостным воплем.
– Вот так-то. Не на тех напали! – теперь Вепрь улыбался – Обозный! Двойной паек ярой копейской роте.
Как только Вепрь перестал говорить, перед ротой на рыжем коньке выехал Грач, держа в вытянутой руке на нитке крупную монету.
– А ну-ка, молодцы, доставай свои нательники. Будем творить обережную приказку, – негромкий голос Грача был усилен нифриловым рупором и был слышен каждому так же отчетливо, как ясли бы Грач стоял рядом.
– Особенность творения обережных приказов заключается в том… – Грач говорил размеренно, будто учитель непонятливому ученику, – …что им всегда нужен дом. А у вас какой дом? Только небо над головой. Но есть одна детская хитрость… вы все ее знаете, вы пользовались этим в играх, – мога медленно вел коня вдоль строя, внимательно отслеживая, чтобы обережный приказ с его пятнадчика переписывался на нательные монеты каждого из бойцов.
– Вспомните, когда вы хотели на время прекратить игру, вы поднимали руки над головой, обозначая крышу, – Грач остановил коня и поднял руки, локти развел в стороны, а пальцы сомкнулись повыше лба, – Я в домике! – сообщил он с радостью по детски непосредственной.
– У каждого из вас есть свой домик, как раковинка у улитки. Вы его всегда носите с собой, но вы к нему привыкли и поэтому не замечаете, – Грач закончил объезд войска и теперь выезжал на видное место перед серединой строя, – Сейчас вы все должны вспомнить про этот свой домик, чтобы обережный приказ сработал. Вам только нужно его почувствовать.
