Фальта не соврала: в этой части города одни узкие переулки неожиданно обрывались, а иные так заросли грибами, что пройти по ним было нельзя. Нагромождения старых жилых домов шли вперемежку с длинными амбарами, откуда на улицу тянуло сыростью, плесенью и гнилью.
Наконец он отыскал нужное место. Деревянное трехэтажное здание разбухло от сырости и кренилось над маленьким закоулком. Ноллю показалось, что оно не падает лишь потому, что с трех сторон, как в тисках, его сжимали склады.
На втором этаже горел свет. Нолль вошел внутрь, поднялся по ступеням и увидел, что дверь была опечатана молчской полицией. Он снова вышел на улицу и решился крикнуть хозяину:
– Господин Нагой Прятт! Я к вам по срочному делу.
Окно прямо над его головой отворилось, и в проеме появилось худое лицо. Слишком уж бледное – даже по молчским меркам. Длинные всклокоченные волосы казались мокрыми.
– Даже не думайте! Дверь я вам не открою!
С первого этажа донесся скрип половиц. Кто-то из любопытных соседей, должно быть, решил посмотреть, что там творится.
– Меня прислали к вам забрать одну вещь! – крикнул Нолль.
Человек наверху отошел от окна. Но вскоре вернулся и пробормотал – так, что Нолль едва смог услышать:
– Я скину вам лестницу. Лезьте наверх, только тихо.
Не успел Нолль подумать, что над ним шутят, как веревочная лестница действительно вывалилась из окна. Он взобрался по ней и оказался в маленькой квартирке.
На стенах висели эскизы, нарисованные углем. Несколько законченных работ были сложены в единственном сухом углу – рядом с печной трубой. В верхней, написанной дорогими красками, он сразу признал портрет Фальты.
Хозяин с бледным лицом быстро втащил наверх лестницу и захлопнул окно. Он был еще молод, только выглядел совсем плохо.
– Либо вы из полиции, либо пришли от нее, – сказал художник и закашлялся.
– Второе. Почему ваша дверь опечатана?
Отвечая, хозяин уже стоял к Ноллю спиной. Он рылся в бумагах, комом наваленных на грубом столе.
– Три полнолуния назад мне пришло назначение в Нигиль. Теперь я сижу тут, как мышь в мышеловке! Впрочем, идти мне все равно больше некуда. За домом следят серые кители. Пусть сами вытаскивают, если хотят!
– «Серые кители»? – переспросил Нолль. – Это что-то вроде… тайной полиции?
– Верно, – ответил Прятт. – И должен сказать, что вы счастливейший человек, если до сих пор с ними не сталкивались.
Художник вздохнул и вернулся к бумагам.
– Да где же…
На полу у Нолля под ногами лежал альбом. На раскрытой странице он увидел довольно едкую карикатуру: крыса ростом с человека впивалась зубами в плечо мужчины в лохмотьях, а за этим следила толпа толстых людей – все в форме Молчской управы. Надпись снизу гласила: «Госпожа Крыса, вы начинайте, а мы доедим!»
Хозяин отошел от стола и, заметив, что Нолль рассматривает альбом, хмуро сказал:
– Какое-то время я работал в «Молчском вестнике». Но это продлилось недолго. Главный редактор, Маразми´н Фейк, не разделял моего чувства юмора.
Нолль кивнул.
– Вот конверт для нее, держите. Отпечатано в лучшем виде, а подпись… мой шедевр. – Прятт чуть помолчал, а потом печально спросил: – Она обо мне что-нибудь говорила?
– Думаю, она о вас беспокоится, – соврал Нолль. – Сказала, что вы три года ничего не писали.
Молодой человек сполз на пол и вдруг заплакал. Всхлипы были громкими и неприятными. Иной замер, не зная, как себя повести.
– Ну же, сейчас не время…
– Поздно! Мое дело кончено.
– Вы просто себя жалеете, – пробормотал Нолль; ему совершенно не хотелось лезть в чьи-то странные отношения. – Госпожа Фальта, может, пришла бы сама, если бы не рассчитывала увидеть… все это.
Художник смолк и поднял на Иноя заплаканные глаза.
– Госпожа Фальта… – пробормотал он. – Так вы сказали? Вы ничего о ней не знаете, верно?
– Мы почти не знакомы, если вы об этом.
– И все же она выбрала вас… – Он поджал губы, но сдержался. – Как всегда: меняет людей как перчатки. И метит на самый верх!
– Бросьте. Вам пора привести себя в порядок, – сказал Нолль уже резко и решился добавить: – Карикатура у вас неплохая.
На это художник вдруг рассмеялся. Он уже стоял на ногах. Сделал вид, что ему нужно придержаться рукой о стену, чтобы не упасть.
– Фальта всегда делала только то, что хотела! Легко расставалась с тем, что не нужно. Когда мы бежали из Нижнего города, она обещала, что мы будем вместе и навсегда. И вот, она вспомнила обо мне, лишь когда ей понадобилась моя помощь. – Он снова закашлялся. – Даже не явилась сама… за бумагой, что ей так нужна.
– Успокойтесь. Вы сами будете жалеть о том, что сейчас говорите.
Он покачал головой и пробормотал:
– Я даже немного рад, что она меня позабыла. А теперь убирайтесь.
Когда Нолль спускался по лестнице, художник, совладав с собой, печально добавил еще кое-что:
– Не верьте ни единому ее слову. Вообще никому не верьте. И… поосторожнее с серыми кителями.
