Спустившись, Нолль пошел закоулками, когда вдруг впереди, на перекрестке, вспыхнули огни. Тихо, под прикрытием сумерек и тумана, подъехала черная, как видно обитая вороненой сталью, моторная повозка. На улицу вышли двое мужчин – как раз в серых кителях – и подошли к одному из дряхлых домов. Внутри горел свет.
– Именем Молчского Совета – откройте! – услышал Нолль холодный, безэмоциональный голос.
Наверху тут же поднялась суета. На втором этаже со стороны двора хлопнули ставни, показалась чья-то нога. Что-то грохнулось на пол – может быть, стул.
– Зажмем его, – спокойно сказал один из серых кителей, посмотрев на второго. – Я захожу. Обойди с другой стороны.
Серый китель выбил дверь ударом ноги. Нолль, увидев, что второй идет в его сторону, прислонился к стене в плохо освещенном переулке и задержал дыхание. Серый китель быстро прошел мимо него с револьвером в руке. Ничего не выражающее лицо без усов. Непримечательная одежда – лишь с посеребренными пуговицами и серебряной брошью в форме сомкнутых губ и пальца – символа города – на лацкане.
Когда серый китель скрылся за углом дома, Нолль прокрался мимо черной повозки и поспешил выбраться из переулков.
Уже сидя в номере в ожидании прихода Фальты, он решился все-таки вскрыть конверт. Внутри было несколько незаполненных разрешений на проход в Верхний город, а также бумага: свидетельство о рождении некой Фальты герр-Морр. Документ был качественно отпечатан, заполнен и подписан дорогими чернилами. Даже печать с гербом дворянского рода из Верхнего города казалась настоящей. Пожелтевшая местами бумага, верно, была состарена с помощью химических реагентов. Если бы Нолль не был уверен, что это подделка, догадаться об этом было бы почти невозможно.
Фальта явилась к девяти вечера.
Нолль поднялся с кровати, застегнул рубашку и сел за стол. Прогремел Монолит, но женщина дремала – или делала вид, что дремала, – повернувшись лицом к стене. Ее рыжие волосы рассыпались по одеялу.
Изучая принесенную ею схему технических тоннелей, Нолль краем глаза заметил, как она встала и подошла к нему сзади.
– Посмотрите, – сказал он задумчиво, – был прорыт лишь один тоннель – от вокзала в сторону Крысиной улицы. Да и он заделан стеной.
– Вы недовольны?
– Вы не сказали мне всей правды.
Он подумал: «Без взрывчатки туда все равно никак не попасть».
– На правду у нас не было уговора, – ответила Фальта и, опустившись на край кровати, стала одеваться. – Но раз уж вы и так заглянули в конверт, оставьте себе одно разрешение. Может, оно пригодится, если захотите попасть в Верхний город. Впишите туда свое имя, печати, как видите, уже есть.
– Не очень это законно, – заметил Нолль.
Женщина усмехнулась.
– Жить в Молче и соблюдать все законы невозможно.
– Знаете, – сказал Иной, помолчав. – Возвращаясь, я стал свидетелем странной сцены в переулках под стеной… Эти серые кители – вам что-то о них известно?
– Кроме того, что им лучше не попадаться на глаза?
Нолль кивнул.
– Я не должна даже говорить вам об этом, – прошептала Фальта, – но они служат Совету. Если точнее, то самому Берру Каглеру, нашему серому кардиналу.
Нолль нахмурился. «Тому самому Берру Каглеру, кто был назначен моим связным? – подумал он. – Она, верно, ошиблась. Как агент столичной канцелярии может быть связан с местным правлением?»
– Берру Каглеру? – переспросил он. – Вы точно в этом уверены?
Она не ответила. Когда Нолль уже встал со стула и накинул на плечи дешевое пальто, Фальта, поглядывавшая на него со смесью подозрения и любопытства, спросила:
– С кем у вас встреча в такое позднее время?
Он проверил, что в саквояже не осталось ничего компрометирующего. Убрал револьвер в нагрудный карман.
– Мне нужно наведаться в церковь, – сказал он коротко.
– Вы определенно самый странный портной из всех, что мне доводилось встречать, – проговорила Фальта, когда он уже стоял у двери. – Если с Верхним городом у меня выгорит, – продолжала она, – то, может, мы с вами еще увидимся.
– Не понимаю, зачем вам так нужно менять одно на другое. – Нолль пожал плечами. – Но даже если вам все удастся, где же вы будете жить?
– Уверена, что найду себе место получше там, наверху, – подчеркнула она, глядя ему прямо в глаза.
– Как скажете. Можете оставаться тут до утра. Красть у меня нечего.
На это она не улыбнулась.
– Спасибо, но я уйду вскоре после вас. Не стоит, чтобы меня видели вместе с попавшимся на глаза серым кителям.
– Я не попался, они меня даже не видели, – сказал Нолль и захлопнул за собой дверь.
Впрочем, он не мог быть в этом уверен.
Ровно в полночь Сив открыл перед Ноллем ворота в церковный сад. Приложив палец к губам, прикрытым красной вуалью, повел его вдоль каменной кладки. Лунный свет, едва пробивавшийся сквозь туман, скупо ложился на дорожку, ведущую к кельям. Луна была почти полной. Когда они прошли по пожухлой траве и скрылись в тени насаждений, высокий жрец стянул капюшон вместе с вуалью, и Нолль увидел его лицо.
Резкие, правильные черты. Нос чуть вздернут. Светлые волнистые волосы спадали до плеч. Внешность молодого аристократа.
