Лаурэя увидев этот коготок, улыбнулась и захлопала в ладоши, уйдя в мир фантазий, представляя, что можно из него сделать. Будущий ее муж подошел ко мне и охрипшим голосом спросил, где мы встретили такого монстра, что у него такие когти. Ответил, что больше таких в мире нет, единичный экземпляр. Он кивнул головой, и задумчиво косясь на коготь, отступил на шаг от меня. Сей час он что-то просчитывал в своей голове и периодически загибал пальцы на ладони. Затем расстроенно вздохнул и покачал головой.
Я подошел к нему и спросил в чем проблема. Он пояснил, что прикинул, что можно сделать из этого когтя. Хватит на два клинка полный комплект брони, но не хватит на артефакты, а это много дополнительных функций, чтобы все работало на сто процентов, лучше делать из одного материала.
Спросил сколько он готов дать за еще один такой коготь? Не обманул сразу сказал, что таких денег у него нету, все вложено в будущий поход. Но после рэйда обязательно обратится ко мне. Я был не против, мне они были без надобности. А золото лишним не будет, сказал, что у меня еще есть и шестнадцать клыков от того монстра. Он кивнул головой и еще больше задумался.
Лаурэя покрутившись возле клыка спрятала его в свое кольцо и пошла пытать будущего мужа, когда они пойдут заказывать новый доспех.
Из дома вышел наш дворецкий и сообщил, что пришел господин Никодим. Тяжело вздохнув, пошел к нему. Ничего не поделать сам сказал, что помогу.
Рыцарь выглядел немного посвежевшим и отдохнувшим. Не став попусту тратить время, мы направились в здание тюрьмы, где сейчас находились взятые под стражу последователи и члены культа. Девчонок оставил дома нечего им там делать. Но одна из них своевольная особа, получит по жопе, когда останемся наедине. Случайно увидел блеснувшие глаза в одной из теней на улице. Вот хитрюга.
Тюрьмой оказалось абсолютно не приметное, одноэтажное здание. Как пояснил Никодим, двадцать этажей уходили под землю. Перед самым входом он отдал мне пропуск. При входе у нас проверили их наличие, в самом здании перед спуском на нижние этажи нас попросили предъявить оружие и артефакты, показав кольцо хранилище, про оружие сказал, что его просто нет, оно мне не нужно. Охранник пожал плечами и предложил пройти через каменную арку к двери. Я спокойно прошел, подождал Никодима, когда и он прошел все эти проверки. Направился за ним на первый подземный этаж тюрьмы.
Там находились оружейная, комнаты охраны, комнаты отдыха и кабинет начальника. Уточнил у Никодима, по поводу одежды, решил скрыть свой внешний облик, для этого у меня есть прекрасный белый халат. Да и символично буде. Свет пришёл наказывать тьму. В кабинете начальника достал халат и накинул на себя, он будто почувствовав, мое желание стал словно размываться в пространстве. Никодим и начальник тюрьмы удивились такому мощному артефактному одеянию, но промолчали. Переговорив о количестве работы, поразился всего, в тюрьме на данный момент находилось около двух тысяч разумных. Половина из них были пойманы на «горячем», на остальных точных доказательств нет.
Пояснил, что я могу с гарантией определить, есть в человеке скверна или нет. Когда я произнес это слово, получил вопрос от Никадима, почему я так называю тьму. Постарался объяснить свое видение и почему так назвал, он закивал головой и согласился со мной, что та тьма, которой пользуются как он, так и члены его ордена ничего общего не имеет с этой силой. Начальник тюрьмы после моего разъяснения, что-то отметил в документах.
Обстановка внутри тюрьмы, была скажем так не из приятных. Все было пропитано горем, обидой, злобой. Сама обстановка специально была сделана так что бы угнетать и давить на человека. Мы ходили из камеры в камеру, в камерах разумных было как селедок банке. Заключенных выводили, строили, я подходил к каждому прикладывал руку к груди и прислушивался к кубу. Он реагировал на малейшее зерно скверны в человеке. Указав на разумного на кого, среагировал куб, я шёл к следующему. Не прошедшего проверку отводили в камеру. Возможно, удастся спасти хоть кого-то. Я не знал, что будет с теми, на кого указал. По-хорошему, всех заражённых скверной, нужно убить, ловить души и очищать в кубе, а затем отпускать. Но я не мог начать резать всех подряд.
Самым тяжелым для меня было видеть детей и подростков, которых родители силой посвятили в ряды культа. У многих из них было лишь маленькое зерно скверны. Они небыли озлоблены на мир и на разумных, они не стремились уничтожить все живое. Они рыдали, молили о пощаде, но я понимал, что нельзя оставлять таких, вскоре скверна возьмет свое и они станут убивать, станут наслаждаться мучениями и страданиями.
Я не мог взять в толк, зачем было создавать такое. Основная задача была понят, простыми словами переработать брак и пустить энергию на зарождение и развитие чего-то нового и полезного.
