Увидев эту искорку, еще раз чуть надкусил и стал описывать какая она вкусная, как я наслаждаюсь этим вкусом. Что испытывает мое тело и душа, когда я поглощаю эту так искусно приготовленную «божественную» булочку. Вновь взглянул ему в глаза, заметил, как огонек стал чуть больше и от него пошла волна злости. Это уже прогресс, многих из такого состояния может вытянуть только злость и ненависть. Да я понимаю, что он может стать маньяком или сойти с ума. Но мне кажется он справится. Решил немного поддержать его морально. Слова, разговор, тоже играют важную роль в нашей жизни.
— Мужик я не знаю кто ты, не знаю, что у тебя случилось. Если честно, то и плевать и на тебя, и на то, что у тебя случилось. Но подумай о тех, кому ты дорог. Ты уже взрослый, думаю найдется хоть один разумный, кому ты не безразличен. Если таких нет подумай о тех, кто у шел и сейчас оттуда смотрит за тобой, хотели бы они видеть тебя таким. Да и так для размышления тебе. Я с гарантией тебе говорю, что смерть — это не конец. В твоих сила достичь такого уровня, чтобы высшие силы или кто там у руля, заметили тебя и дали тебе шанс найти твоих родных.
Дальше решать только тебе, — оглядевшись по сторонам, еще раз бросил взгляд ему в глаза на огонек, который горел уже уверенно. — Захочешь мне отмстить, найди меня, — после этих слов зарядил ему позорную пощечину, бросил к его ногам булочку. Выпрямившись, не глядя на него с Аминой, направились дальше к гильдии искателей.
То же место, то же время от лица «бомжа-воина»
Сегодня последний день, моей жизни в этом ненавистном мире, не могу больше так жить без моей любимой жены и детей. Ненавистный мир, проклятая башня. Это она во всем виновата. Из-за нее я не успел на помощь к своим родны. Ложь, ложь, сколько можно врать самому себе. Давно уже понял, что в том, что я не успел к жене и детям, когда был нужен им. Никто и нечто, кроме меня не виноват. Лишь моя гордыня и жажда наживы. Только я сам виноват.
Жена давно говорила мне, хватит ходить в башню, денег достаточно для того, чтобы прожить до самой смерти и вырастить детей. Но я не слушал. И вот после очередного похода и гулянки в честь него. Я застал ужасную картину. Вся моя семья, была выпотрошена как скот. Их кровью были разрисованы стены, неким древом или кустом, из ягод которого делают вино, а органы изображали те самые плоды. По материку уже лет пятьдесят ходят слухи, что после того, как прозвучал голос Бога над башней. Появился кровавый культ, служители которого проводят обряды и приносят кровавые жертвы в его честь. Долгое время я пытался найти этот культ. Пару раз удалось выйти на мелких сошек, что поставляли им жертв для обрядов. И лишь единожды смог повстречать служитель культа.
Культистами оказались обыкновенные работяги. Одни из тысяч и тысяч, что ходит по улицам городов и деревень. Они были настоящими фанатиками, еще и с промытыми мозга менталистами. Всего мне удалось в тот день поймать пятерых. Лишь на четвертом я понял, что у них стоит блок, на рассказ о культе. Пятого просто убил. Никакой ценной информации из них добыть не удалось.
После того дня и тех пыток, которым я подверг культистов, моя жена стала реже приходит ко мне во снах. Раньше я видел ее каждый день. Она была с детьми и говорила, что у них все хорошо. Меня давно посетили мысли наложить на себя руки. Но она не позволяла. Вчера была очередная попытка самоубийства. Когда я уже был на грани, вновь пришла жена, посмотрела на меня, тем взглядом, которым могла смотреть только она. Мое желание смерти вновь отступило. Она улыбнулась мне, той доброй, нежной и ласковой улыбкой. После нескольких секунд молчания она сказала, «завтра он придет к тебе, слушай и услышь его слова». Проснувшись, пошел на свое место, где обычно просил милостыню, для того чтобы вечером напиться и забыться.
Прошли те времена, когда я был гордым воином, входившим в число десяти тысяч сильнейших разумных материка. Пусть и находился к концу списка, но меня знали многие. За годы мое горя, что я заливал спиртным, отогнал от себя всех, кто хотел мне помочь.
Вот наступило обеденное время, рядом со мной стоит моя верная спутница, погнутая тарелка. Сегодня почему-то особенно тоскливо. Если ничего не произойдёт, точно пойду и повешусь на закате.
Я увидел сапоги, что остановились передо мной. Подняв свой затуманенный взор, увидел перед собой стоящего парня, молодого с длинным хвостом пепельных волос. Одежда на нем была богатая, под ней выделялась ладная фигура воина. Я как человек сведущий в этом, оценил его расслабленность и манеру движения, которая говорила о том, что он готов к сражению в любую секунду. Меня поразили его глаза, не естественно золотые с вертикальным зрачком. За его спиной стояла зверолюдка, только она не была так расслаблена, а наоборот была напряжена и держала руки на двух мечах готовая в любую секунду применить их для защиты своего господина. Ее редкие взоры на него, говорили о том, что она просто обожала его. Когда-то так на меня смотрела моя любимая.
