Она не знала достоверно, что предложили для обмена её дорогая тётушка или Батя Каракулин. Но знала, что тётушка Негомила всю жизнь провела одна – ни мужа, ни детей, не считая племянницу-сиротку на воспитании. А у Бати Каракулина умерла жена, и шанс спасти её он в прямом смысле слова проспал. Знала она и о том, чего стоила сила Красибору. Кого. Она не гадала, чем же пожертвовала Милица, но была уверена, что жертва её была велика, учитывая силу, которой обладала ведьма. Не знала и о том, почему Александр остался вовсе без сил. Поговаривали, что он прогулял Ритуал, и духи его наказали. Однако, Фима была убеждена, что Ритуал состоялся, и именно из-за этого случились такие разительные перемены с ним самим и в их отношениях.
Каждый день Фима нет-нет, да возвращалась мыслями к тому, чем же готова пожертвовать она сама. Это должно быть нечто по-настоящему ценное, духи наверняка поймут, если она попытается покривить душой. Жертвовать своими близкими она, конечно, не собиралась. Напротив, памятуя о трагедиях Каракулиных и Бологовых, она размышляла о том, как бы ненароком не поставить кого-то под удар своим выбором. Она и готова была уже отнести духам свою любимую куклу диснеевского принца-злодея, решив, что подоить корову и наколоть дрова магией – тоже не самая плохая опция. Пусть сердце щемит при мысли об этом, глаза слезами наполняются, а желудок крутит: так сильно не хотелось расставаться со своими силами. Хотя бы с тем, что есть сейчас.
Ведь даже до Ритуала Фима была посильнее многих, кто Ритуал уже прошёл. И от мысли о том, что она не сможет лечить раны или оберегать близких, ей становилось бесконечно плохо. Хотя чего кривить душой: отказываться от переходов, омоложения вещей и десятков чародейств, которые она делала только для себя самой, тоже совершенно не хотелось.
– Ладно, послушаю мудрого волшебного зверя, – пробормотала она, открывая шкаф с одеждой. – Проверю, не уволили ли. Эх, как там мои РИТЭГи…
Через полчаса она уже ехала в электричке: неуютной, холодной, не дающей ощущения безопасности и стабильности. Но за окном мелькал позеленевший пейзаж, а за деревьями уже виднелось море. И морю было неважно, есть ли у неё магия или нет. Не было ему и дела до интриг людей и духов. Оно просто было: большое, могучее, незыблемое. Фима глядела на него и чувствовала, что порох в пороховницах есть, ягоды в ягодицах – тоже. И на Ритуал она пойдёт не с пустыми руками. Нет, у неё появилась идея намного интересней.
***
Руки Ольги были заняты подставкой с тремя стаканчиками кофе, так что она толкнула дверь бедром. Зайдя в кабинет своего руководителя, она сразу услышала шелест страниц и бормотание двух мужчин. Петляя по лабиринту из полок и гаджетов, она улыбнулась сама себе, подумав, что наконец-то чета Бурнастовых-Подгорских снова начала разговаривать. Какой-то прок от магии всё же был.
– Ваш кофе, джентельмены, – торжественно объявила она, расставив стаканчики на письменном столе.
Игнат Афанасьевич тоскливо поглядел на подчинённую, в недрах его бороды происходило какое-то шевеление, которое Ольга расценила за попытки не высказать недовольство.
– Хоть понюхаешь, пап, – отмахнулся Роман, потянувшись за своим стаканчиком.
Взгляда от лежавшего перед ним гримуара он не поднимал, и Ольга предусмотрительно пододвинула напиток так, чтобы Роман точно не разлил его на драгоценный фолиант.
– Мерси, Белова, мон шер, – пробормотал тот и сделал большой глоток. – О, с лимоном, шикарно! Это где делают?
– Нигде, я в кофейню пришла со своим лимоном, – Ольга ухмыльнулась и пододвинула стул для себя.
Она развернула его спинкой вперёд и уселась, положив подборобок на перекладину.
– Лучшая! – воскликнул Роман и поднял стаканчик вверх.
– Что вы накопали? Или, может, передумали? – с надеждой спросила девушка и потёрла глаза.
Она заехала домой уже под утро, чтобы принять душ и переодеться во что-то более комфортное. Сейчас она была этому очень рада, потому что в своём шёлковом платье усесться в раскоряку она бы себе не позволила. А на сидение с ровной спиной сил не было. Так что джинсы и белая футболка с надписью «Этожопыт» сейчас её очень радовали. Не так сильно, как мог бы порадовать хороший ночной сон, но вкупе со свежим кофе – хоть что-то.
Над Романом же, казалось, бессонная ночь не имела никакой власти. Он сосредоточенно читал гримуар, блистая почти идеальной укладкой всей растительности на голове. Костюм выглядел чуть уставшим – чего с Романом почти никогда не случалось – но его ровная осанка этот нюанс компенсировала. Если не приглядываться, можно было подумать, что он просто пришёл на работу, как и всегда (хотя в последнее время это стало редкостью), а не провёл здесь всю ночь.
Это удивляло Ольгу даже больше, чем то, что Роман не стал ругаться с отцом. Его так захватила новая идея, что все распри он отодвинул на второй план. Это казалось удивительным и странным. Она видела, что профессор Подгорский тоже не ожидал такого поворота, но ни один из них не стал намеренно вызывать бурю.
