– Это большое вмешательство на уровне души, – хмуро прокомментировал профессор Подгорский. – Довольно опасное и для объекта, и для субъекта. К тому же, субъектов тьма тьмущая по всему краю, как ты собираешься это сделать?
– На то мы и учёные, батенька, – Роман состроил кислую мину и покрутил запястьем в воздухе. – И как минимум один из нас обладает ещё и фантазией.
– А второй вариант? – спросила Ольга.
– А второй вариант стоит и тарахтит прям у нас перед носами. Если не получится влезть внутрь системы, мы просто уберём одну из ключевых её частей.
– Ц-ц! «Просто!» – передразнила его девушка.
– Ну, это всяко проще, чем пытаться духов уничтожить, – Роман пожал плечами, не отрывая взгляда от РИТЭГа.
– Ты же в курсе, что он не тарахтит? – уточнил профессор Пригорский.
– Отец, признайся, – Роман прищурился, с подозрением глядя на родителя. – Ты до высот своих добрался магией? Просто невозможно, чтобы коллеги терпели твою душность и не попытались свергнуть с пьедестала.
– Потяти, – невозмутимо сказал профессор, и через секунду внушительная папка с бумагами слетела с ближайшей полки и спикировала ровнёхонько в темечко Роману.
– Ладно, ладно, уймись, колдун хренов, – заворчал тот, потирая голову. – В общем, я считаю, что копать нужно в этих двух направлениях. Одно из них наверняка сработает.
– Я ничего не поняла, – призналась Ольга. – Чем нам поможет РИТЭГ и почему ты не рассматриваешь вариант уничтожения духов? Не то чтобы я хотела их убивать, – она замахала руками. – Я вообще не очень-то уверена во всей этой затее.
– Магия, а с ней и духи существует черт-те сколько лет, – Роман откинулся на стуле и вновь начал потягивать кофе. – Не думаю, что два с половиной человека смогут уничтожить такую древнюю и, не побоюсь этого слова, фундоментальную тварь. А что до нашей батарейки – батенька уже сделал за нас половину работы. РИТЭГ стал его версией ловушки для призраков. Я же хочу модифицировать его заклинание для того, чтобы ловить не профессоров, а духов.
– РИТЭГов хватает всего на несколько лет, есть риск, что при исчепарнии заряда они спокойненько выйдут из твоей ловушки, – возразил профессор.
– Ты-то не выйдешь, – парировал Роман. – Это во-первых. А во-вторых, это отличный шанс использовать наработки Фимы, она же занимается идеей улучшения радиоактивных батареек, я прав? У меня есть теория, что духи как раз этому поспособствуют. Представьте, сколько в них энергии? Если получится её извлечь на благо человечества, наши маяки будут светить даже после зомби-апокалипсиса и ядерной зимы.
Роман чувствовал воодушевление, какого давненько не бывало. Всё его нутро подсказывало: ты идёшь в верном направлении. Правильно рассуждаешь. Справишься.
На тебе всё закончится.
До дня рождения Арифметики 15 часов
Стоило Фиме переступить порог НИИ, как она поняла, что что-то затевается. В воздухе пахло изменениями, и сложно было предположить, хорошими или плохими. Девушка поёжилась и на всякий случай шепнула простенькое защитное заклинание. А то мало ли что может на голову упасть в такие неспокойные дни. Зачем-то перекрестившись, она двинулась к лифтам. Коллеги приветливо кивали, она отвечала взаимной вежливостью. Так приятно было попасть в среду без смертельной драмы и опасности. Просто люди, просто делают свою работу. Прекрасно.
Фима зашла в лифт и нажала подплавленный прямоугольник нужного ей этажа. Двери уже закрывались, когда между ними внезапно проскочила женская рука.
– Коллега, погодите! – двери вновь разъехались в стороны, и новая пассажирка зашла внутрь. – А, это ты…
– И вам доброго утречка, Светлана Степановна, – невозмутимо ответила Фима, никак не реагируя на вид коллеги.
Рослая женщина глядела на неё из-за стёкол больших солнечных очков. Они выглядели нелепо внутри помещения, но Фима прекрасно знала, что защищали они не от солнца, а от любопытных взглядов.
– А я вот коррекцию зрения сделала, – пояснила Светлана Степановна, не дожидаясь вопросов.
– Поздравляю, – Фима даже не взглянула в её сторону.
Ей не нужно было снимать очки с женщины, чтобы увидеть безобразные шрамы с обеих сторон от переносицы. Фима была уверена, что Светлана Степановна это заслужила, и в целом должна быть благодарна за то, что живая осталась. То, что она действовала по незнанию, никак отношение Фимы не смягчало – слишком опасным было это баловство с приворотами. И Ромчик уж точно не был тем, кто достоин такой незавидной участи – по принуждению быть с нелюбимой женщиной и умереть из-за этого в лучшем случае через пять лет. В худшем – через пять дней.
Лифт дополз до нужного Светлане Степановне этажа, и та неловко улыбнулась на прощание, дожидаясь, пока двери распахнутся.
– Светланочка Степановна, – обратилась вдруг Фима медовым голосом.
– Да, Фимочка?
– С приворотами не играйтесь больше, – девушка улыбнулась нежнейшей из улыбок. – Не то в следующий раз выжигать придётся глаза целиком.
