– Эта старая драконица еще полгода назад явилась ко мне во снах. Она тяжело больна, не может умереть, просит о помощи. Я не суеверный человек, но мне давно хотелось побывать на разломе Харакской гряды. По рассказам очевидцев там сохранились реликтовые виды животных. Почему бы и последним драконам не найти пристанище?
Кончиками пальцев Алейша провела по шероховатым застывшим мазкам на полотне.
– В ущелье Батрейя на Харакасе погиб мой биологический отец. Он был тарсианским пилотом, разбился во время маневров, тело не удалось найти.
– Я сожалею… – тихо проговорил Амирхан, склонив голову.
– Не нужно. Он плохо поступил с моей матерью, а я выросла под защитой другого… лучшего…
«Самое время признаться, что живу во дворце Джелло, но если скажу еще хоть слово о родителях начну реветь как девчонка. Глупости! Ни один мужчина не увидит моих слез».
Алейша отошла от картины, взяла в руки первый попавшийся предмет – покосившийся глиняный горшок с неровными краями, и преувеличенно громко заявила:
– Считаю своим долгом попасть на Харакас и бросить в ущелье цветы. Все же благодаря тарсианину я появилась на свет. Значит, это зачем-нибудь нужно… Вот этот уродливый кувшин, например, ты для чего хранишь?
– Гм… одна из моих первых работ, – уныло вздохнул Амирхан. – Сейчас получается гораздо лучше. Я беру уроки у местного гончара, собираюсь освоить земляной обжиг и яичную лакировку.
– Наверно, я тебя обидела?
– Ну что ты! Горшок действительно безобразен. Не знаю, к чему ты решила привести его в пример. Лиша, ты самая чудесная девушка, которую я знаю.
– Ты знаешь меня всего ночь и половину дня! У меня сложный характер. Я бываю упряма и неуступчива. И готова на все ради достижения цели.
– Лишь бы цель того стоила, а не была минутным капризом, – рассудил Амирхан, закрывая дракона на картине тяжелой тканью.
– Вот теперь я чувствую, что ты старше меня на десять длиннющих лет.
– Уж назвала бы сразу старым занудой. Если разговоры тебя утомили, предлагаю завершить осмотр дома и выбраться во двор. Увлекаешься цветами? Видела как растут… ммм… как это будет по-сиански… боюсь, у них нет такого слова… мы называем их «дуйли». Особенно вкусны, когда только что сорваны с плетей. Уже через час начинают отдавать тухлым мясом.
– Фу-у!
– Потому эти плоды никогда не вывозят за пределы Нийласа, едят свежими или спешно консервируют. Но у тебя появился шанс отведать.
Уже вблизи ограды Алейша сама коснулась плеча Амирхана, чтобы задать вопрос:
– Скажи, угрозы Тамила тебя не волнуют?
– Нисколько. Он любит всласть порычать, но не способен на хороший укус. Боится поломать белые зубки об мою толстую шкуру.
– Грустно, что между вами нет понимания.
– Я всегда хотел иметь младшего брата или сестренку, но с Тамилом сложно дружить. Надеюсь отыграться на сыновьях или дочках. Ну, вот и пришли. Видела что-то подобное на Яшнисс?
Алейша прищурилась и отступила назад, придирчиво рассматривая зеленую стену из лиан, среди ветвистых столов которых выглядывали красноватые удлиненные плоды с утолщенными бурыми кончиками.
– Они похожи на торчащие… хм, да – на торчащие мужские члены! Выглядят забавно.
– Что же забавного в торчащем мужском члене? – серьезным голосом спросил Амирхан, почесывая затылок.
– Ну, он такой… такой… независимый, дерзкий и самоуверенный, а на самом деле очень уязвим и нуждается в постоянном одобрении.
– М-да… значит, нуждается в одобрении. Оригинальная ассоциация. Рискнешь попробовать?
– Вот эту торчащую бугристую штуку? – протянула Алейша, скептически изучая ближайший плод.
– Ужас, какая жара, – пробормотал Амирхан, шмыгнув носом, будто имел проблемы с дыханием. – Я снял бы футболку, если бы не побоялся тебя смутить.
– Можешь вести себя совершенно свободно и привычно. В рамках приличий, естественно.
Она тоже томилась от полуденного пекла и, отодвинув широкий ворот платья, красноречиво подула себе на грудь.
– Я тоже не против раздеться и позагорать, но костюмы для купания остались в «императорской лачуге». Наверно, Тамил от злости уничтожит весь мой багаж, хорошо, что Фарсак догадался захватить сумку с самыми важными вещами.
– Я могу предложить тебе пару больших платков, – сдавленным голосом проговорил Амирхан.
– Подарки твоих деревенских поклонниц? – усмехнулась Алейша.
– Угум-м…
Принцесса безо всякого стеснения смотрела, как он через голову стаскивает с себя влажную от пота футболку и медленно вытирает ею лицо. На груди Амирхана обнаружилась курчавая поросль таких же темных волос как на щеках и подбородке. Редея на животе, крутые завитки опускались ниже полоски холщовых брюк и будоражили воображение.
«Совсем не похож на яссов…»
Осознав, что глазеет на обнаженный мускулистый торс спутника добрых пару минут, принцесса с сожалением отвела взгляд на толстенный фрукт, нахально маячивший перед носом.
– Стебель очень колючий? Могу я сорвать сама?
Амирхан молча, с какой-то непонятной досадой открутил спелый плод от крепкого черешка и надкусил кожицу на противоположном конце, а лишь потом предложил девушке.
– Осторожнее, сейчас начнет брызгаться соком.
