– Я слушаю, – мне приходится начать разговор, потому что моя собеседница упрямо молчит.
– Я уже все сказала, – Яс равнодушно пожимает плечами, но есть в этом жесте что-то нервное. – Мне нужно жилье, а тебе сосед. Я жду твой ответ.
– Даже не спросишь, что за жилье, где оно находится, как выглядит комната и сколько это будет стоить?
– Плевать, – она смотрит мне прямо в глаза, и я снова вспоминаю вчерашний день. То, как я напевал для нее перевод той песни… – Так что? Когда можно заезжать?
– Яс, ты сейчас серьезно?
– Похоже, что я шучу? – на ее лице нет даже намека на улыбку. – Ник, да или нет?
Я уже готов сказать «нет», когда вдруг вспоминаю маму. После всего случившегося никто в здравом уме не захочет со мной жить. Для всех я псих, который в любой момент может выкинуть очередную глупость. Никто не хочет связываться с тем, кого посещают такие жуткие мысли.
– Хорошо, – я неуверенно киваю, – да, мы можем стать соседями.
– Отлично, – она старается изобразить безразличие, но я замечаю, как расслабляются ее плечи, а из груди вырывается тихий облегченный вздох.
– Но это всего на полтора месяца. Потом нам в любом случае придется искать новое жилье.
– Без проблем, – Яс как-то вымученно улыбается, и мне кажется, что она готова расплакаться, но держится изо всех сил. – Спасибо, Ник. Ты даже не представляешь, как это…
Она не договаривает, снова поджимает губы и молча уходит.
– Напиши мне ВК, чтобы я мог скинуть тебе адрес квартиры, – кричу я ей вдогонку.
Похоже, смотреть на ее удаляющуюся спину уже входит у меня в привычку. Понятия не имею, чем я думал, когда минуту назад соглашался на ее предложение. Но грусть, охватившая меня накануне, вдруг исчезает.
Сегодня мне плохо настолько, что не остается никаких сил на притворство. Родители вернулись уже под утро, и к тому времени мы с Савой успели выплакать все до последней капли. Мы вспоминали детство, те немногие моменты, когда нас можно было назвать семьей. Такие дни можно пересчитать по пальцам, но мы все равно старались, вытягивали из сознания все хорошее, чтобы сделать себе еще больнее. А затем в памяти начало всплывать другое. То, о чем вспоминать никогда не хотелось, но пришлось.
Мы вытащили из головы даже тот маленький эпизод, о котором никогда не говорили вслух. Прошло так много лет, что начало казаться, будто нам все это приснилось.
Воспоминание проносится стрелой в самое сердце, и именно в этот момент я слышу разговор Ника с Дэном. Они болтают о свободной комнате в какой-то квартире. Мне приходится изо всех сил прислушиваться, чтобы разобрать, о чем конкретно идет речь. Слушая их, я беспокойно заламываю пальцы, до конца не осознавая рождающийся в голове план.
В мыслях непрерывно звучит одно и то же слово: бежать. Бежать и не оглядываться. В ушах стучит кровь, в глазах темнеет, а затем у меня вдруг появляются силы подать голос и подняться с места.
Все происходит так быстро, что я не успеваю ничего осознать. Только оказавшись снова в кабинете, до меня доходит, на что мы с Ником только что подписались. Мы не переносим друг друга, о каком проживании в одной квартире может идти речь? Я поворачиваюсь и вижу смятение на его напряженном лице. Что он сказал в конце? Ах да, написать ему, чтобы узнать адрес квартиры. Сделав вид, что записываю лекцию, я незаметно достаю из сумки телефон и открываю ВК. Через Лу мне удается найти страницу Ника за пару минут.
Ясмина: Когда можно будет переехать?
Видимо, со времен активного ведения социальных сетей, у Ника стоят звуковые уведомления о новых сообщениях. Извинившись перед преподавателем, он делает вид, что выключает телефон, а сам набирает мне ответное сообщение.
Ник: Я планировал заехать завтра.
