Для Эшли Келер ее новый сосед Эрик Ньюмен воплощал собой идеал загадочного романтического мужчины. Познакомившись с ним, она поняла, что он не из тех, кого можно легко забыть. Известие о том, что им придется расстаться, приводит Эрика в состояние растерянности. Единственный способ сохранить любовь — позволить Эшли уехать. Готова ли она к новой жизни, полной счастья и радости?
Эшли Келер никак не могла найти свое нижнее белье. Это случалось с ней часто. Время от времени она теряла то одно, то другое и порою довольно долго не могла отыскать потерянное. Джек, брат Эшли, объяснял это тем, что она блондинка, и когда Эшли была маленькой девочкой, она ему верила. Но теперь-то Эшли поняла: это происходит потому, что она пытается сделать так много дел сразу.
Сегодня ее больше всего раздражало, что не прошло еще и пяти минут, как она вытащила это проклятое белье из сушилки, и оно должно было бы непременно лежать в корзине, но… его там не было.
Эшли уже успела осмотреть все полки и столы в подвале. Скорее всего, где-нибудь здесь она бросила белье. Раздраженный вздох знаменовал глубокое разочарование и безнадежно испорченное настроение.
— Что за проблемы? — спросил, когда она спускалась по лестнице, Чарли Айлер, вдовец-пенсионер, выполняющий в их доме обязанности консьержа.
— Я потеряла кое-что, — сказала Эшли и, воздев руки, изобразила полное и трагическое отчаяние. — Мне нужен управляющий в хозяйстве.
— Гм… я давно говорю, что вам нужен хороший и внимательный муженек, — Чарли расплылся в улыбке.
Его широкая улыбка и круглая, почти совсем лысая голова всегда напоминали Эшли «Орешки» с Чарли Брауном. Но Чарли Айлер был посообразительнее любого Чарли Брауна.
Она возвратилась к своим поискам. Предположив, что, возможно, по рассеянности перемешала нижнее белье с другим, Эшли перерыла простыни и полотенца, только что уложенные в корзину. Руки, унизанные золотыми кольцами и сверкающие шикарным лаком для ногтей, быстро перебирали в корзине вещи.
— Единственное, в чем я действительно нуждаюсь, Чарли, это дисциплина. В этом случае я, наверное, не буду приниматься за стирку в десять вечера, при том что вставать мне нужно в пять утра.
— Что вам, на самом деле, нужно, юная леди, так это несколько снизить темп, — продолжал наставительным тоном Чарли. — Всякий раз, как я вас вижу, вы обязательно куда-то торопитесь, постоянно куда-то бежите.
Его замечание вызвало у Эшли короткий приступ веселья. Если работать в службе информации и при этом медленно двигаться, то никогда не достигнуть вершин. На следующее утро на восемь у Эшли была намечена важная презентация. А так как на ней сейчас была последняя чистая пара всего, начиная с джинсов и кончая трусиками, она просто обязана была отыскать потерянное.
Но белья в корзине тем не менее не было…
— Вы уже познакомились с новым соседом? — спросил Чарли, направляясь к своему рабочему месту рядом с топкой.
— Нет, но я уже имела возможность через стену, разделяющую наши квартиры, слушать включенную им музыку, — сказала она вслед Чарли.
Эшли и все другие квартиросъемщики постоянно жаловались на тонкость стен между комнатами. Но вряд ли Чарли мог как-то исправить положение дел. Он только управлял этим домом. Хозяином был какой-то детройтский адвокат, весьма редко наведывавшийся в Анн-Арбор.
— Зловещая музычка, не так ли? — Чарли покачал головой и принялся рыться в ящике своего стола.
— Мне слышится в ней что-то восточное, — Эшли тоже не особенно понравились эти высокие и слегка гнусавые звуки.
— Возможно, музыка и на самом деле восточная. Мне думается, этот человек из тех, кого сейчас называют «амеразиатами». Он сказал, что его отец — американец, а мать — японка, и сам он полжизни прожил в Японии. Зовут его Эрик Ньюмен.
Эрик Ньюмен… Она вспомнила: у Джека когда-то был друг по имени Эрик. Очень близкий друг. Но теперь все это казалось ей чем-то давно прошедшим.
Эшли отбросила внезапно всплывшие воспоминания.
— Ему вчера пришла посылка из Японии, — продолжал Чарли. — А его не было дома, и посылку оставили у меня. На ней были такие потешные японские значки, адрес же был написан по-английски. «Ньюмену-сенсею». Не знаешь, что бы это могло значить?
— Ни малейшего представления.
Но слова Чарли натолкнули Эшли на одну интересную мысль:
— Может, мне удастся уговорить его поучить меня немного японскому. При том количестве японских компаний, что нахлынули в последнее время в Мичиган, знание японского не помешает.
— Звучит неплохо, — улыбнулся Чарли и, повернувшись к ней спиной, стал копаться в ящике с инструментами. — Между прочим, он воин-ниндзя.
— Кто? — Эшли не была уверена, что правильно расслышала.
— Ниндзя, — Чарли выпрямился и уставился ей прямо в глаза, держа в руке громадный гаечный ключ. — По крайней мере, так мне сказал один парень, что заходил к нему: настоящий живой воин-ниндзя.
— Ну, просто блеск!
Это как раз то, что нужно. До сих пор в доме жили: психолог, анализировавший каждое слово, кем-либо и когда-либо произнесенное; поэт, читавший свои стихи лестничным пролетам; весьма и весьма сомнительная парочка любовников; звезда мужского стриптиза, уже много раз предлагавший Эшли бесплатно поприсутствовать на его домашних репетициях. Почему бы в эту теплую компанию не добавить еще и воина-ниндзя?
— А он случайно не одна из этих черепашек?
— Не-ет, — усмехнулся Чарли. — Что до меня, то я никакого панциря у него на спине не заметил.
