- Виола, позволь напомнить, что я король.., - и отодвигается на всякий случай.
- Я помню, - ворчу я.
- Прекрасно. Дамиан тебя ждёт. Кажется, уже час как. Позволь напомнить также, что принцессы...
Я всё-таки бросаю в него одеяло.
Достал.
- Полчаса! - напоминает Ромион, выпутавшись из-под одеяла, и сбегает за дверь. Его место занимает целая орава горничных, которые молчат, пугливо косятся на ту, что выбирает мне наряд - суровую даму в чепце, больше похожем на корону, чем на атрибут горничной. И да, управляются меньше чем за полчаса, хотя результат, на мой взгляд, получается слишком роскошный, я даже в зеркале себя не узнаю. Какая-то голубоглазая золотоволосая кукла в жёлтом воздушном платье таращится на меня в ответ и хлопает глазами.
- Уберите, - прошу я, и зеркало в мой рост увозят.
Часы отбивают половину шестого.
Со вздохом я смотрю на свои руки в лимонных шёлковых перчатках, длинных, до локтя. Понимаю, что менять наряд поздно. Что ж, побуду куклой. А по возвращении поговорю со старшей горничной - за что она меня так не любит?
Дамиан стоит у окна моей гостиной, освещённый тусклыми красноватыми лучами вечернего солнца. В строгом чёрном бархатном костюме по местной моде а-ля наше позднее Возрождение, спиной ко мне, облитый светом, он кажется чем-то неземным, конечно же, очень красивым, но и... Сломанным. Как выброшенная кукла.
Я вспоминаю издевающийся вкрадчивый голос из сна, и понимаю, что это всё не шутка. Это уже не смешно. Он, этот голос, эта маска, сломал что-то в моём Дамиане. Что-то треснуло, и с каждым мгновением эта трещина растёт... А ведь совсем недавно я видела, как Дамиан сияет. Его любовь ко мне светилась - и меня грел этот свет. Как это могло уйти так быстро?
Дамиан оборачивается, и на мгновение - недолго, всего-то секунда - но я ясно вижу обречённость в его глазах. Она очень яркая, очень заметная, эта обречённость.
- Виола, - он улыбается и идёт ко мне. И я к нему, и тоже улыбаюсь. Так же фальшиво. - Ты прекрасна.
- Серьёзно? - усмехаюсь я. - Похожа на громадный лимон?
- На что?
Значит, тут не растут лимоны...
- Такой кислый фрукт, по цвету - как я сейчас.
Дамиан, кажется, не слушает: он берёт меня за руку, подносит к губам - но вместо того, чтобы дать поцеловать, я сама подаюсь к нему и легко целую его в губы.
- Я рада тебя видеть.
Глупая фраза, ею не разбить отчаяния и фальши и между нами. Ну как же так: какая-то иллюзия, какой-то голос во сне - и всё наше счастье летит в тартарары. Настолько хрупкое? А казалось таким сильным, таким огромным...
Дамиан смотрит на меня - даже высокая, как сейчас, я всё равно ниже его. Дамиану приходится наклонять голову, чтобы заглянуть мне в глаза, когда я так близко.
- Всё хорошо? - зачем-то спрашиваю шёпотом.
Ломкая, больная улыбка служит мне ответом.
- Да. Всё хорошо.
Киваю.
- Мы, наверное, опаздываем.
- Да...
- А может, пусть Ромион сам едет?
Дамиан усмехается.
- А потом он так разноется, что от него совсем житья не станет? Едем, Виола, мы и правда опаздываем.
И выводит меня - быстро, мы и правда торопимся - вон из моих комнат, по коридору к лестнице, мимо слуг, мимо залитых солнцем окон, мимо глазеющих на нас придворных...
- Ноет? - удивляюсь я, почти вприпрыжку спеша за Дамианом к карете. - Ромион умеет ныть?
- Ещё как, - усмехается мой демонолог и вместо лакея помогает мне взобраться по ступеньке.
Уже в карете, почему-то сидя напротив, и жадно поедая меня взглядом - и это тоже кажется нормальным - Дамиан тихо говорит:
- Я люблю тебя.
А я почему-то молчу в ответ.
Неловкая тишина длится недолго: Дамиан спохватывается, вытаскивает, кажется из воздуха, и раскладывает на сидении около меня с десяток разноцветных пузырьков.
- Комплексное противоядие? - изумляюсь я. - Дамиан! Зачем? Мы едем в театр, а не... Я не буду там ничего есть!
Дамиан бросает на меня быстрый взгляд и открывает первый пузырёк. Пахнет он отвратительно.
- Это и комплексное противоядие, и вспомогательные. Я дал слово брату, к тому же, мы уверены, что если мачеха предложит тебе отравленное яблоко, ты согласишься. Пей.
- Но, Дамиан... Откажусь, я откажусь и не на шаг от тебя не отойду! Да... Это же всего лишь театр!
- А это всего лишь наша мачеха, - кивает Дамиан. - Пей, Виола.
- Да ладно, ну упаду я замертво, ты же меня потом поцелуешь, и я очнусь, - дразню я, но Дамиан шутку не поддерживает. Он просто молча следит, как я опустошаю пузырьки один за другим.
Если Ромион глотал эту гадость целых три года правления его мачехи... Я понимаю, почему он до сих пор так хочет её убить.
- А там побочные эффекты есть? - слабо выговариваю я после десятого пузырька. В театр мне уже, конечно, не хочется. Хочется лечь и умереть прямо здесь и сейчас.
Дамиан внимательно смотрит мне в глаза, потом берёт за руку и считает пульс.
- Не волнуйся, сейчас всё пройдёт.
