- Я же говорила - сразу надо было, - ворчу я, поравнявшись с Ромион. - Ты в порядке?
Тот бросает на меня косой взгляд и улыбается мачехе.
- Тяжёлая у вас рука. Актёров тоже бьёте?
- А что, кто-то жалуется? - величественно интересуется Изабелла, старательно больше не замечая ни меня, ни Туана.
Королевская стать и то особое величие, которое есть в Ромионе, никуда и в Изабелле не делись. Красота, конечно, страшная сила, но, как говорила Роз, куда важнее то, как себя подать. Изабелла одним взглядом может заставить упасть перед ней на колени и от души целовать её изящную ручку в чёрной шёлковой перчатке. И испытывать при этом благоговение. Даже мне в присутствии бывшей королевы до сих пор не по себе. А каково Ромиону - он три с лишним года её боялся. И как Туан умудрился её подчинить?
Боже мой, он справился с Изабеллой, а я ещё надеюсь его победить? Я и вполовину не такая сильная, могущественная и опытная, как бывшая королева Сиерны. На что я рассчитываю?..
- Да кто же на вас пожалуется? - усмехается Ромион.
- Глупцов хватает, - отзывается королева, и разговор замирает до самого кабинета.
Здесь Изабелла садится в кресло у зеркала - свой нынешний трон - сцепляет руки в «замок» и смотрит поверх них на Ромиона.
- Наслаждаешься, пасынок? Как тебе, нравится быть королём?
Ромион с улыбкой кивает - и садится в кресло у столика с корзиной яблок. Туан подводит меня к дивану, нажимает рукой на плечо - я падаю, а сам Туан садится следом, обнимая меня.
- Отвали, - шепчу я.
- Тише, - шепчет он.
- Матушка, я слышал, вы сделали Виоле предсказание, - говорит тем временем Ромион.
Изабелла кивает и внимательно смотрит на меня.
- Вижу, что оно сбылось.
- Вот как? - Ромион бросает быстрый взгляд на Туана. - А мне что-нибудь предскажете?
- Нет.
- Отчего же?
- Ромион, зачем ты приехал? - вместо ответа спрашивает Изабелла.
- За компанию с Виолой, - пожимает плечами Ромион. - Мы же теперь друзья, как я могу оставить её одну со странным молодым человеком, который питает такой интерес к моему брату?.. А вот зачем приехала Виола, мне и самому невдомёк. Виола?
Я ставлю на колени корзинку с Томми и осторожно вытаскиваю кролика. Тот какой-то вялый - не дай бог объелся морковки! - висит у меня в руках, и Изабелла смертельно бледнеет. Но даже не делает попытки подойти. А я замираю, как марионетка.
Ромион недоумённо смотрит на нас.
- Почему у меня такое чувство, что я один здесь не знаю чего-то важного? Виола? Что это за кролик? Матушка, тебе только его не хватает для твоей великолепной новой шубы? Ты бы сказала, я бы тебе прислал что-то из твоих старых нарядов, например, медвежью шкуру... Виола?
Я начинаю светиться. Золотом. От, полагаю, острого желания прибить Туана прямо сейчас - это, чёрт возьми, несправедливо! Он дал мне приехать к Изабелле, чтобы я показала ей Томми, а потом мы просто уехали?! Да это просто пытка какая-то!
- Дамы... и этот, - Ромион даже не смотрит на Туана. - Что происходит?
- Моя принцесса, - вскакивает Туан, - вам плохо?
Щас тебе станет плохо! Но это я только думаю. Руки сами убирают вялого Томми обратно в корзинку... А в голове бьётся: «Пусти, немедленно пусти, отпусти меня! Ты опустишь!» Так, что аж перед глазами краснеет.
Я взрываюсь золотой пыльцой. Туан отшатывается, изумлённо стряхивает её с себя и вдруг поворачивается к Ромиону:
- Ваше Величество! Помогите, моей госпоже плохо!
- Я вижу, - с интересом экспериментатора отзывается Ромион.
Туан изумлённо смотрит на него, потом подхватывает меня под руку.
- Идём, милая, идём, во дворце тебе станет легче. Зачем только ты захотела поехать!
Ромион, подняв брови, следит за нами. Изабелла не сводит взгляда с корзинки. А я сверкаю золотом - Туан вздрагивает - и на какую-то долю секунды я чувствую, что мои руки свободны. Только руки, но мне этого достаточно.
Я бью Туана медальоном с розовой пыльцой по лбу.
Медальон раскрывается, и пыльца душистым облаком взлетает в воздух.
Ромион с Изабеллой одновременно зажимают носы - у них есть на это время, они далеко от нас.
Туан не успевает.
Я просто-таки вижу, как он вдыхает пыльцу, как сверкают алым его глаза, как почему-то начинает плыть его смазливое лицо, а под ним бьётся что-то, больше всего похожее на языки пламени.
- Что ты наделала?! - вскрикивает он и падает на колени.
Ха. Обычно после пыльцы совсем не такой эффект... Кстати, ни щекотки, ни покалывания в кончиках пыльца, ни желания станцевать на столе я не чувствую - значит, всё-таки на меня больше не действует. Жаль, честно говоря, мне нравилась эта гадость - никакого привыкания, а пробирает хлеще папиного виски.
Но лучше подумаю об этом после - а то что-то странное происходит. Для начала - я вся горю, как будто меня облили керосином, а потом подожгли. Ощущение не из приятных. Зато теперь могу свободно двигаться - хоть и взрываясь каждую секунду золотой пыльцой.
Потому я подныриваю под руку Ромиона, который подбегает и пытается вытолкать меня за дверь, бросаюсь к Изабелле и сую ей корзинку с Томми. А потом - подвеску браслета, пропуск к крёстной. Туан же говорил, она может расколдовать Томми.
